Адам қарады: 20 | Жарияланды: 2019-08-27 17:03:29

Призма доброты

 22 апреля 2017 года Привет! Я – номер 1,631,911, и я – гениальный крыс! По крайней мере так считает (и, поверьте мне, весьма небезосновательно) доктор Луиза Тодесенгель, или, как тайком зову ее я, крошка Лу. Мы с Лу – отличная команда. Я понимаю ее с полуслова. Ей, конечно, сложнее понять меня – между нами пролегла пропасть длиной в миллионы лет эволюции, но, надеюсь, это вопрос времени. Иссии, ассистент доктора, как раз таки над этим работает. Он должен разработать интерфейс «Мозг-Компьютер-Мозг», которая сделает возможным обмен информацией между мозгом и компьютером (в моих самых смелых мечтах непременно должен быть изобретен интерфейс Мозг-Мозг, чтобы мы с Лу могли общаться напрямую без всяких там посредников). Пока система работает только в одном направлении «Мозг-Компьютер». Для этого мне уже вживили в мозг супер-навороченный кремниевый чип (я таки остался жив – вот счастье! - и даже в полном сознании!). Чип считывает информацию моих мозговых нейронов и преобразовывает их в электронные сигналы, которые в реальном времени передаются в компьютер. Компьютер должен преобразовать полученную информацию в формат, понятный для человека. Они пока еще не разобрались, как расшифровать электронные сигналы, которые подает мой мозг, но это меня нисколько не останавливает. Я чувствую себя этаким первопроходцем, исследователем, если хотите. Поэтому, следуя примеру Лу (а она скрупулезно и последовательно заносит все данные исследований в компьютер), я тоже решился вести этакой электронный дневник, благо компьютер, постоянно включен, и я в любой момент могу мысленно «писать» свой дневник по беспроводной связи. Я знаю, что мы, будучи существами сознательными, постоянно о чем-то думаем, даже во сне. Поэтому большинство записей скорее всего будут сумбурными потоками сознания. В дневниках же мне бы хотелось оставить мои более или менее осознанные соображения на тот или иной счет… Кстати, я не оговорился. Я действительно считаю себя существом сознательным. Я не знаю точно, что они сделали со мной, что я стал таким, но я осознаю себя, происходящее, у меня отличная память, и я быстро учусь. Нас было семеро в выводке (я совсем не помню своего детского прозвища и уже привык, что я - номер 1,631,911) - так вот мои братья и сестры скорее всего не такие как я. Я хочу сказать, что с ними все в порядке, скорее, это я не такой как они. Насколько я понял из разговоров Лу и Иссии, мне, когда я еще был эмбрионом в утробе моей матери, сделали инъекцию с человеческим генетическим материалом, из-за чего у меня улучшилась память и скорость обработки информации – этакой апгрейд мозгов по полной программе. И вот теперь Лу удивляет меня тем, что всякий раз удивляется моей способности быстро решать поставленные задачи… Если бы она только знала, на что я способен (хотя я и сам, если честно, не знаю пределы своих возможностей, но таки верю, что способен на гораздо большее, чем тупо находить сыр в запутанных лабиринтах)! Так или иначе, мне создали все условия. В моем распоряжении целая лаборатория, все вокруг стерильно и сверкает ослепительной чистотой. Мощнейшие компьютеры. Лу и Иссии в белоснежных халатах и латексных перчатках. Осторожные прикосновения Лу заставляют меня замирать. Они напоминают мне прикосновения матери в детстве, однако воспоминания о ней со временем становятся все более и более размытыми – меня ведь забрали в лабораторию, когда я был совсем маленьким… Вот, пожалуй, и все о том мире, в котором я живу. Хотя нет, иногда Лу приподнимает жалюзи, и я вижу кусочек голубого неба и ветви деревьев. Если листья зеленые, значит, сейчас – лето, если листья золотисто-желтые, значит пришла осень, голые ветки, припорошенные снегом – это зима… Впрочем, об окружающем мире теоритически я знаю намного больше – Иссии каждый день включает передо мной огромный монитор с интересными передачами на самые разные темы. Лично я предпочитаю географию и литературу, но Иссии, похоже, четко следует программе, и мне приходится пройти курс квантовой физики, истории, астрономии и прочих наук… Зато теперь, надо отдать должное продуманности программы и последовательности Иссии, у меня широкий кругозор и мне будет о чем поговорить с Лу, когда заработает интерфейс «Мозг-Мозг» - то-то она удивится! В направлении «Компьютер-Мозг», полагаю, должен быть такой же процесс, только в обратной последовательности. Интересно, что из этого всего выйдет. Забавно, что людям невдомек, что я отлично их понимаю, и мне для этого не надо вставлять в мозг никакой чип. Более того, я даже несколько опасаюсь, чем для меня все это обернется. Надеюсь, мне не станут «промывать мозги» и диктовать, что мне делать. Нет-нет, только не это! Я – личность, и я протестую против такого обращения с мыслящим существом! Контакт мыслящих существ, диалог, сотрудничество – вот наш путь, и ради этого я готов вытерпеть все, что со мной проделывают, даже этот чертов чип в голове, антенки которого безобразно торчат из моей гладко-выбритой головы (а как же, видел я их в отражении компьютера!). 19 мая 2017 года Оставьте меня в покое! Прикосновения Иссии, даже самые осторожные, причиняют мне боль, словно я клубок перепутавшихся нервов, которые торчат наружу миллионами электрических проводов и взрываются при малейшем прикосновении к ним… Я понимаю, как важны эти опыты для Лу. И, честное слово, я держался, как мог, можно сказать, из последних сил! Меня целую вечность продержали на маленькой платформе, окруженной ледяной водой. Каждый раз, когда я в изнеможении засыпал, я падал в воду, просыпался и вновь возвращался на «сушу» - тот единственный доступный крохотный пятачок, позволявший мне стоять на чем-то сухом, сжавшись в комочек и поджав под себя лапки (ужасно неудобное положение, надо сказать, не согнуться – не разогнуться!). Хвост не в счет, он все это время был в воде, распух и теперь страшно зудит. Впрочем, я и сам большую часть времени был мокрый и продрог до самых костей… Под конец эксперимента мысли мои путались, и я потерял счет времени, но именно тогда я открыл для себя, что время обладает интересным и, я бы сказал, жестоким свойством – оно тянется, как резиновое, когда тебе плохо. Ты и хотел бы пережить это состояние быстрее, ан-нет, каждая минута длится целую вечность! Забавно, что со счастьем все как раз-таки с точностью до наоборот. Когда ты счастлив, время летит – стремительно и бесповоротно… Зато, чтобы облегчить мое бедственное положение, я придумал, как иллюзорно сжимать время. Видите ли, мозг может думать только о чем-то одном в данное конкретное время, такое уж у него свойство. И поскольку наше представление о реальности определяет эту самую реальность для нас, то, если сознательно заменить представление о реальности, вполне можно обмануть мозг. Что я и сделал. Все время, пока я мерз на своем пятачке, я мысленно рисовал в уме идеальную картинку, представляя в мельчайших подробностях, как я нежусь в тепле в своей клетке, веду свой дневник и смотрю интересную программу. В какой-то момент мой мозг поверил, что я действительно нахожусь там, а вот эта вода вокруг, всего лишь какой-то кошмарный сон… Ха-ха! (к моему великому сожалению, я так и не придумал, как продлевать счастливые моменты. Но это, наверное, потому что, когда ты счастлив, тебе некогда задумываться об этом – ты просто счастлив…) Так вот, эксперимент завершился неожиданно. Я настолько поверил в реальность придуманной мной реальности, что просто не вынырнул в очередной раз. Вот тогда-то меня, почти полузадохнувшегося, вытащили из воды… Лу, разумеется, пришла в бешенство, когда увидела меня в таком состоянии. Ну и досталось же Иссии (и поделом)! Однако после того, как она просмотрела результаты исследования, она таки похвалила Иссии, но впредь велела относиться ко мне более бережно. Похоже, что я побил все рекорды выносливости. Думаю, я продержался так долго благодаря моей уловке мысленно «сжимать неприятное время»… А, может быть, это благодаря непреклонности Иссии. Будь на его место кто-нибудь более сострадательный, эксперимент бы закончился намного раньше… 16 июня 2017 года (утро) Мне, определенно, нечего делать. Лу и Иссии готовятся к научной конференции, так что им не до меня. Впрочем, я кое-что придумал, как разогнать скуку и совместить при этом приятное с полезным. Если вкратце о моих планах на сегодняшний вечер, то я решил исследовать соседние лаборатории и познакомиться с их обитателями. Если мне повезет, возможно, я даже разыщу своих братьев и сестер. Сделать это, разумеется, не так уж и просто. Но не зря Лу считает меня гениальным крысом. Я уже все продумал, и у меня все должно получиться. Во-первых, я научился открывать свою клетку (закрывается она сама - автоматически). Дело в том, что моя супер-навороченная клетка полностью управляется с помощью touch-screen. Так вот, Иссии практически все запрограммировал – с какой частотой клетка должна автоматически очищаться, в поилку должна наливаться свежая вода, добавляться еда и прочее. Однако клетка до сих пор открывается вручную, потому что меня достают из клетки спонтанно, по мере надобности, а это не запрограммируешь. Для того, чтобы открыть клетку, всего лишь навсего надо нажать на панели управления на нужную кнопку (я много раз видел, как это делали Лу и Иссии), и я, при желании, могу до нее дотянуться. Во-вторых (и это самая трудная часть моего плана), так как в лаборатории, насколько я вижу, решительно нет никаких отверстий, чтобы свободно перемещаться, я планирую залезть в вентиляционную систему. У Иссии под рабочим столом есть пластиковая вентиляционная решетка, которая немного отходит от стены. Возможно, я смогу немного расширить зазор и проникнуть в вентиляционную систему. А так как система вентиляции во всем здании единая, то я без труда смогу пробраться в другие помещения, а потом также благополучно вернуться. Скорей бы вечер! Вечер того же дня Я бегу по серебристому туннелю. Теплый воздух обдувает меня со всех сторон. Я почти счастлив – чувствую себя этаким первооткрывателем. Теперь я понимаю путешественников древности, что бороздили океаны на своих утлых суденышках в поисках приключений вопреки огромному риску для жизни. Впереди маячит свет – я почти у цели. Немного усилий, и под моим нажимом вентиляционная решетка слегка отходит, давая мне протиснуться в соседнюю лабораторию. Упс! Что это? Передо мной в каких-то жутких зажимах, обездвиженные, словно узники в колодках, сидят пушистые белые комочки – да это же кролики! Я молча наблюдаю, как некоторые из них стонут, другие – в забытьи, а третьи - отчаянно бьются лапами, пытаясь высвободиться, но все это бесполезно. И еще я заметил одну шокирующую особенность (сразу же бросается в глаза!) – у каждого из них один глаз отличался от другого (вот жуть)! Любопытство, тем не менее, берет верх, и я, вежливо покашливая, заявляю о своем присутствии, после чего обращаюсь к кролику, у которого более или менее осознанный взгляд, чего, честно сказать, не скажешь о большинстве из них. - Привет! Я – 1,631,911, из соседней лаборатории. А что это вы тут делаете? Лопоухий, не имея возможности повернуть или наклонить голову, скашивает в мою сторону свой единственный здоровый глаз и начинает пристально разглядывать меня так, что мне становится неловко. У меня такое впечатление, что он пытается понять для себя, кто перед ним, наивный идиот или злой насмешник. Похоже, он отнес меня в первую группу, потому что таки удостоил меня ответом: - Это тест Драйза. Так люди проверяют на токсичность косметику и чистящие средства… Видишь ли ты, мы, кролики больше всего подходим для этого - у нас в организме не вырабатываются слезы, и потому мы не можем смыть нанесенный препарат. Так, для проверки в один глаз закапывают препарат, а другой оставляют, как есть, чтобы потом сравнить воздействие препарата. У меня шерсть встает дыбом. Это должно быть ужасно больно! Даже когда малюсенькая соринка попадет в глаз, уже неприятные ощущения, так что скорее пытаешься от нее избавиться, а тут тебе заливают в глаз какую-нибудь токсичную дрянь… - Я – Баннисон, если что… - продолжает кролик (он, похоже, не прочь скоротать время, чтобы хоть как-то отвлечься). - Мне чуть больше повезло, чем другим – на мне тестируют детский крем, и он не так сильно раздражает слизистую, как другие средства. Рядом со мной Туи – на ней проверяют крем от морщин… Следующий – это Жожо. Похоже, они там переборщили с химией, потому что у него дикие боли от этой ярко-розовой губной помады… А вот там Пиппа. Бедняжка в конце концов, сломала шею, так она билась от боли – ей закапали средство для чистки стекол, которое разъело глаз и всю слизистую… Жаль, что она не умерла сразу, теперь вот страдает вдвойне… Поскорее бы уже утро…

- А что утром? – спросил я сдавленным голосом.

- Утром… - кролик задумался.

– Ну как бы это сказать? Утром люди проверят результаты тестов. И так как после опыта мы уже ни на что не пригодны, нас усыпят в газовой камере. После этого вскроют и изучат более подробно - дополнят свои данные… Но мы это уже не почувствуем… Мы вообще больше ничего не почувствуем… мы, наконец, как бы это сказать…освободимся… Я больше не мог это слушать. Передо мной были несчастные узники, обреченные страдать до последнего вздоха и мечтающие о смерти, как о единственном возможном избавлении. Разве я мог им помочь? Я заплакал. Потом я вспомнил, как я «сжимал» время, заставляя мозг думать о чем-то другом, чтобы переключить его с мыслей о неприятном. Так мне пришла в голову идея, как я могу хоть как-то облегчить их участь. - А хотите, я расскажу вам истории? Я знаю много интересных историй про кроликов… - предложил я. Так всю ночь напролет я рассказывал им всевозможные истории о кроликах, по большей части придуманными мной на ходу. Все мои герои были отважными, ловкими, хитрыми и не раз обводили вокруг пальца и лису, и волка. Не было такого огорода, куда бы они не могли забраться за вкусной морковкой и капустой, как бы не старались люди… Теперь кролики притихли и, казалось, слушали каждое мое слово. Я знаю, в мечтах они видели себя такими же храбрыми, ловкими и свободными… Под утро я вернулся в свою клетку и сразу же заснул – так я был эмоционально истощен! Мне было жутко от того, что я увидел и узнал, тем не менее, любопытство так и распирало меня. Вентиляционная решетка стала для меня дверью в другие неизведанные миры… 17 июня 2017 года Наконец-то вечер! И вот я снова протискиваюсь в узенькое отверстие и бегу вперед навстречу неизвестности… У меня уже есть некоторый опыт, как отодвигать вентиляционную решетку… Настойчивость и еще раз настойчивость… после полутора часов усилий решетка, наконец, поддается и я оказываюсь в еще одной лаборатории… Здесь несколько больших клеток, в которых сидят … три маленькие обезьянки. Я не сразу понял, что это обезьянки, потому что глаза у них были забинтованы, а к голове был прикреплен какой-то странный аппарат, который пронзительно пищит каждые две минуты (и как они не сошли с ума от этого!). В каждой клетке стояло какое-то странное приспособление, обмотанное тряпкой, с двумя сосками – этакая «искусственная мама». Малыши отчаянно прижимались к «мамам».

- Люди тестируют «I-See» - аппарат, предназначенный для незрячих людей. – раздался чей-то тихий решительный голос за моей спиной. - Он представляет из себя камеру, которая ведет видео-съемку в реальном времени и передает полученную информацию в мозг для обработки. Обезьянкам зашили веки - искусственно ослепили и вставили в мозг микрочипы, которые подсоединены к камере. По задумке, видео-сигналы в реальном времени должны поступать в мозг, где будут обрабатываться, и тогда незрячая обезьянка сможет «видеть» с помощью этой штуки. Я оборачиваюсь и ошарашенно пялюсь на … другую белую крысу, которая с умным видом, как ни в чем не бывало, мне все это рассказывает.

- Кто ты? – спрашиваю я, невольно отступая назад.

- Я – Бруно, твой братишка, если ты меня еще помнишь. Хотя мы были совсем маленькими, когда тебя забрали. Ты хоть что-нибудь помнишь? Я сглатываю. Ну, что-то я, конечно, помню, но все как-то размыто.

- Ты хотя бы помнишь, как тебя зовут? – не унимается Бруно. - Я - номер 1,631,911, - без запинки произношу я. Что-что, а это я отлично помню. Бруно смеется. - Номера присваиваются вещам, а ты не вещь. Ты – живое существо. Вспомни свое имя… Мысли мои путаются, сначала обезьяны, потом неизвестно откуда свалившийся на мою голову брат, и вот теперь мое имя это не мое имя…

- А ты… как ты тут оказался? – выпаливаю я первое, что приходит мне в голову, пока мой гениальный мозг лихорадочно пытается осмыслить происходящее. - Я искал тебя. Нам нужна твоя помощь… В этот момент одна из обезьянок начинает жалобно стонать. - Это – Эхис, - шепчет мне Бруно.

- Ей всего 3 недели от роду. Разлучили с матерью почти сразу же после рождения, а три дня тому назад ей в мозг вставили чип… Мне кажется, еще чуть-чуть, и я сойду с ума. Я все время был сторонником прогресса, но не такой же ценой! Насколько этично подвергать мучениям одних живых существ ради благополучия и комфорта других? Мне больно смотреть на этого худенького малыша, насильно ослепленного, страдающего от боли, лишенного любви и заботы матери…

- Кажется, я знаю, что делать, - наконец говорю я, вспомнив о моей уловке переключать внимание, и начинаю рассказывать обезьянке о тропических лесах, где водятся ее сородичи, о том, как они дружно живут стаями, как ловко и быстро они могут перемещаться с ветки на ветку, как матери нежно носят своих малышей на спине, а вожаки храбро защищают стадо от хищников. Я воодушевляюсь и пылко описываю красоту джунглей: и голубое небо, и жаркое солнце, и свежий воздух, и пение птиц. Обезьянка успокаивается. Когда мы собираемся уходить, она наощупь ползет в нашу сторону и, ударившись о прутья клетки, останавливается.

- Ты придешь еще рассказать о джунглях? – робко спрашивает она. - Непременно, Эхис, - поспешно отвечаю я, стараясь придать голосу уверенный тон, хотя, сказать по правде, я в этом далеко не уверен, что захочу еще раз прийти сюда. Эхис улыбается и снова цепляется за свою искусственную «маму», а мы с Бруно протискиваемся в вентиляционную трубу. На одной из развилок Бруно останавливается – это труба ведет в его лабораторию. - Ты сказал, что ты меня искал, - вспомнил я. – Зачем? - Приходи завтра, я тебе все расскажу. Заодно встретишься с остальными. Завтра так завтра… Я без оглядки бегу по серебристой трубе. Скорее бы домой и скорее бы заснуть. При этом я стараюсь ни о чем не думать, иначе я просто не смогу заснуть. Я решаю подумать обо всем завтра… и, повторяя про себя это волшебное слово «завтра» как мантру или спасительное заклинание я, наконец таки, проваливаюсь в бездну сна… 18 июня 2017 года Ну зачем я снова иду по серебристому туннелю? Каждый поход оборачивается для меня новой болью… Однако подобно принцу Сиддхартха я тайком покидаю свой «дворец» и отправляюсь на поиски истины… А вот и нужный поворот. Вентиляционная решетка легко поддается под моим нажимом (ну еще бы – до меня здесь потрудился Бруно), и я оказываюсь в новой лаборатории. Здесь много клеток, в которых полным полно белых крыс… - Бруно, - позвал я, но ответа не последовало. Наконец таки я нахожу Бруно в одной из клеток. Тот, к моему удивлению, сидит с отрешенным видом, тупо уставившись в белую стену. - Я пришел, Бруно, - торопливо говорю я, но Бруно упорно продолжает пялиться на стену. - Напрасно стараешься, - слышу я из соседней клетки. – Он тебя не слышит. - Что с ним? – спрашиваю я огромную толстую крысу из соседней клетки. - Что-что! – недовольно бурчит она. – Провалы в памяти, как видишь. - И давно он … так? – мне жутко при виде спятившего Бруно. - Да не то чтобы давно… Все началось с того, что он начал забывать какие-то простые вещи… А с недавнего времени стал впадать в такое состояние… ну как овощ, одним словом… - всхлипнула толстуха. - Миа? – вдруг всплыло откуда-то из глубины памяти – я когда давным-давно уже видел эту плаксивую мордочку. - Крыса прекратила плакать и с удивлением уставилась на меня. - Да, я – Миа, - сказала она. – А ты кто такой? - Ну… я, вообще-то, твой брат. Просто меня забрали первым, когда мы были совсем маленькими… так что не знаю, помнишь ли ты меня. Миа улыбается впервые за все это время и кивает мне, дескать, конечно, я тебя помню. - Ты так выросла, Миа, - сказал я, чтобы поддержать беседу. Миа вновь разразилась слезами, и тут уж я совсем растерялся. «Ну и семейка у меня – обезумевший брат и сестренка с явно неуравновешенной психикой» - подумал я. Наконец Миа перестала плакать и подошла к прутьям клетки. - Посмотри на меня, - сказала она и расставила свои лапки в разные стороны. Я обомлел. У Мии было несколько огромных безобразных опухолей, которые словно мячи свисали с ее тела то тут, то там. - Что это? – в ужасе спросил я. - ГМО, - сказала Миа. – Бруно, когда еще был в памяти, объяснил мне, что меня специально кормят генно-модифицированными продуктами, чтобы проверить их воздействие на живой организм. В результате у меня появились все эти страшные опухоли, которые теперь пожирают меня изнутри… Я умираю, братишка… - Миа, не надо так… Успокойся. – доносятся голоса из клетки напротив. Миа перестает плакать и показывает на противоположную клетку. - Познакомься, это Ласки и Тэя. Мы – все братья и сестры – чистая линия из одного и того же выводка. Они – наша контрольная группа. Им повезло в том, что над ними не проводят никаких экспериментов. Однако когда опыты над нами подойдут к концу, и нас вскроют, чтобы исследовать, их тоже вскроют, чтобы сравнить наши показатели… - Привет, ребята! – неловко здороваюсь я. Настроение у всех окончательно испорчено, поэтому мои вновь обретённые родственники не проявляют особой радости при знакомстве со мной. - Ну ладно, ребята, - вежливо откланиваюсь я. – Страшно рад нашему знакомству! Однако мне пора возвращаться к себе, не то меня хватятся… Забегу как-нибудь в другой раз – надеюсь, застану Бруно… ээ… в своем уме… Миа прильнула к прутьям клетки. - Возвращайся! – кричит она мне вдогонку. – Он очень-очень ждал тебя! Я делаю вид, что не услышал ее, поспешно втискиваюсь в вентиляционную трубу и бегу со всех ног домой. «Я подумаю обо всем этом завтра», - твержу я себе… 1 июля 2017 года Жизнь идет своим чередом. Лу и Иссии, воодушевленные, вернулись с конференции и возобновили опыты, чему я отчасти даже рад. Я делаю все, что от меня требуется, но, надо признаться, уже без прежнего энтузиазма. В моей голове слишком много вопросов, на которые у меня пока нет ответа. Поэтому я решил сделать небольшой перерыв, чтобы прийти в себя и хорошенько все обдумать, прежде чем снова увидеться с Бруно. Тем не менее сегодня вечером я снова бегу по серебристой трубе, обдуваемый теплым ветерком. Необычное ощущение – ведь меня впервые кто-то ждет! - Привет Эхис! – бодро здороваюсь я с обезьянкой. Эхис по своему обыкновению прижимается к чучелу искусственной «мамы», и, надо сказать, вид у нее весьма жалкий. Она еще больше похудела, грязный мех висит клочьями… Обезьянка поворачивает голову в мою сторону и напряженно вслушивается. - Я пришел рассказать тебе о джунглях, - поспешно добавляю я, чтобы успокоить ее. Эхис робко улыбается в ответ, нерешительно отпускает чучело и ползет на мой голос, чтобы получше слышать. Я призываю на помощь все свое воображение и красноречие и рассказываю ей новые истории. Эхис, мечтательно запрокинув голову, грезит наяву и часто повторяет за мной обрывки фраз… «синее-синее небо», «свободная стая», «ветви деревьев»… Время незаметно летит, и вот мне уже пора возвращаться. Я смотрю в окно, которое кто-то из служащих забыл закрыть, и вот оно чуточку приоткрыто, веет ночной прохладой. Серебристый полумесяц тускло мерцает на побледневшем небе, и вот-вот уже займется заря на востоке, но пока месяц заливает все вокруг своим нежным сиянием, серебря крыши домов и листья деревьев. Ветер доносит аромат летних цветов и земли, шорох листьев и отголоски пения птиц. - Как ты выбираешься из клетки? – вдруг спрашивает меня Эхис. - Ну… я научился открывать клетку, - промямлил я. - Открой… мою клетку, пожалуйста! – просит Эхис так жалобно, что я не могу ей отказать. Я дотягиваюсь до заветной кнопочки, и вот клетка автоматически распахивается. Эхис делает свои первые шаги на свободе – сначала нерешительно, но потом все более уверенно. Дальше все происходит очень быстро. Повинуясь каким-то внутренним инстинктам, незрячая обезьянка вскарабкивается на подоконник, распахивает окно и, ухватившись за ветки дуба, перепрыгивает на дерево. Я ошалело наблюдаю за ней, как она ловко скачет с ветки на ветку. Наверное, где-то глубоко внутри нас есть память наших предков, которую невозможно стереть даже пребыванием в неволе. - Смотри, как у меня здорово получается! – радостно кричит Эхис. – Синее-синее небо! Свободная стая! Свободная Эхис! - Эхис, пора возвращаться в клетку! – кричу я ей. – Скоро придут люди. Но Эхис как ни в чем не бывало продолжает неистово носиться по дереву, опьяненная свободой. В какой-то момент она ни с того, ни с сего срывается с ветки и камнем летит вниз. - Нет, Эхис, нет! – истошно кричу я, но уже слишком поздно. Внизу на асфальте под дубом лежит, распластавшись, маленькое худенькое тельце, вокруг которого медленно расползается кровавая лужица… Я не помню, как я добрался домой. Моя мантра «я подумаю об этом завтра» в этот раз не помогает. Мне не удается заснуть. Мой воспаленный мозг прокручивает все снова и снова… Я даже обрадовался, когда пришел Иссии и заставил меня по многу раз носиться по лабиринту, каждый раз усложняя задание. К вечеру я таки вымотался и провалился в долгожданный сон… И мне снилось, что я лечу по серебристому туннелю, в конце которого маячит свет… Я так хочу до него добраться, но каждый раз, стоит мне к нему приблизиться, как он снова отдаляется от меня… 5 июля 2017 года - Это я виноват в смерти Эхис. Если бы не я со своими россказнями о свободе, ничего бы не было, и она бы не погибла… Я разговариваю сам с собой, я обвиняю себя, я ненавижу себя. И я больше не осмеливаюсь бежать по серебристой трубе, потому что не хочу навредить кому-то еще. До сих пор я искренне верил, что мои истории приносят хоть какое-то утешение страждущим, но оказалось, что это не так. Когда Эхис сидела в своей клетке, она и понятия не имела о том, как прекрасна и интересна та жизнь, которой ее лишили. Мои истории, к несчастью, пролили свет на то, какая жалкая жизнь ей уготована. Нет, она не сорвалась с ветки, и это не был несчастный случай. Просто она больше не хотела жить по-прежнему (да разве это мучительное существование можно назвать жизнью?) … И хотя я все это понимаю умом, на сердце у меня прескверно. Так или иначе, я невольно стал виновником гибели Эхис, и это тяжким грузом лежит теперь у меня на сердце… 12 июля 2017 года Я чувствую ее тепло. Она такая мягкая, теплая, и от нее замечательно пахнет молоком - мама. Мне так хорошо и спокойно рядом с ней. Я чувствую себя частью ее, она – весь мой мир, и я счастлив. Я также отчетливо помню день, когда все изменилось. Чужие руки в резиновых перчатках хватают меня и куда-то тащат. Сердце мое бешено колотится от страха. - Мама! Мама! Спаси меня! – кричу я в ужасе. Мама вся сжимается, мои братишки и сестренки прижимаются к ней. Но вдруг совершенно неожиданно мама отчаянно бросается на эти руки и впивается в одну из них зубами. Человек кричит, но тут же стряхивает ее с руки. Мама падает в клетку и больно бьется об металлические прутья, а ненавистные руки в резиновых перчатках уносят меня прочь. - Фрэнки! Сынок! – ее отчаянный истошный крик застревает у меня в мозгу. Я больше никогда ее не увижу... * * * Я просыпаюсь весь в поту. Наверное, я кричал или кого-то звал во сне, потому что мой голос охрип. Я не удивляюсь, увидев в клетке Бруно, который каким-то образом оказался рядом. - Успокойся, брат, это всего лишь сон, - тихонечко говорит он. - Меня зовут Фрэнки, - говорю я и не узнаю свой голос, таким чужим мне он кажется. - Хорошо, Фрэнки, - Бруно улыбается, - Хорошо, что вспомнил. - Знаешь, Бруно, уж лучше бы я ничего этого не вспомнил… - и я плачу, как тогда в детстве, когда меня оторвали от матери. – Знаешь, лучше бы меня и вовсе не было на свете! Жить – это так … больно! - Ну, это мы не выбираем – быть или не быть, и где быть. Мы только можем выбрать, какими нам быть и как прожить. Вот так мы сидим бок-о-бок – я и мой младший брат. От него, как и от мамы, тепло. Мы молчим, и так даже лучше, когда понимаешь без слов. Я снова провалился в сон, а когда проснулся, было утро, и Бруно уже не было рядом. 13 июля 2017 года Что это? Я слышу незнакомые шорохи. В лаборатории пусто, все давно уже ушли. Это не Бруно – я бы его узнал. К моему превеликому удивлению, сквозь вентиляционную решетку протискивается незнакомое мне существо. Оно с меня ростом, и у него точно такие же лапки, усы и хвост, вот только шкурка у него не белого цвета, как у меня, а светло-коричневого, словно кофе с молоком. Это крыса! Только не лабораторная, а с воли! Она останавливается и осторожно принюхивается. Чутье у нее, конечно, отменное, потому что уже в следующую минуту она с любопытством разглядывает меня сквозь прутья клетки. - Кто ты? – непринужденно спрашивает меня прекрасная незнакомка. - Я – Фрэнки, - спешу представиться я («Как славно, что я таки вспомнил свое настоящее имя!» - мелькнуло у меня в уме) - А я – Кору. Живу неподалеку отсюда - в парке. У Кору живые черные глазки, словно бусинки, и от нее так славно пахнет другими запахами. - Будешь кушать? – смущенно предлагаю я. Кору кивает головой, и я открываю клетку. Кору осторожничает – сначала она осторожно приближается ко мне, обнюхивает, после чего начинает тереться - сначала шерсткой, а потом уже и мордочкой так, что мне становится щекотно. Но я не подаю виду, просто стараюсь повторять ее действия. Наконец, она успокаивается и начинает исследовать мою клетку. И прежде чем приняться за еду, она осторожно и тщательно ее обнюхивает. - Все очень вкусное и питательное, - подбадриваю ее я и, подавая пример, начинаю с аппетитом грызть зерновую смесь, перемешанную с нарезанными овощами и фруктами. После этого Кору тоже принимается за еду. - Действительно, вкусно! – наконец, говорит она и улыбается. После этого мы играем – у меня в клетке полно всяких аттракционов. Кору так весело смеется, и мне так приятно слышать ее смех, что я выделываю всякие трюки, лишь бы рассмешить ее. - Так вот он какой – рай! – восхищенно говорит Кору. – Не надо добывать еду, и можно все время веселиться. - Не совсем так, - мне приходится объяснить, как все обстоит на самом деле. Глаза у Кору темнеют. - Ну да, бесплатный сыр, действительно, только в крысоловке, – негодует она. - Что же ты не сбежишь отсюда? Ты же можешь открыть клетку и сбежать на волю. Хороший вопрос, на который у меня пока нет ответа. До недавнего времени я свято верил, что лаборатория – это мой дом, и мы с Лу и Иссии – одна команда. - Мне пора, - вдруг говорит Кору. – Рада была познакомиться! И вот я снова один, и это впервые так тяготит меня. За окном брезжит свет. Я быстро засыпаю, а когда просыпаюсь, то какое-то время сомневаюсь, а не приснилось ли мне все это. Но нет, я ее не придумал – я чувствую запах Кору там, где она терлась своей шкуркой об мою – теперь я тоже пахну землей, травами и еще чем-то там. Ничего не остается, кроме как с нетерпением дождаться вечера, а потом томительно прислушиваться к каждому шороху в надежде, что это она. Но в тот вечер она так и не пришла. 15 июля 2017 года Наконец-то вечер! Да, я устал, но это не важно. Я снова бегу по серебристому коридору, постоянно принюхиваясь, чтобы не сбиться с пути. «Где же ты, Кору?» - повторяю я про себя и придумываю варианты, с чего начать разговор и как объяснить, что я делаю в парке. «Пробегал мимо, решил навестить и тому подобное» - звучит, конечно, банально, но, наверное, главное - начать разговор, а там уже, как будет, так и будет. Пару раз я сбивался с пути и плутал в трубах, а один раз меня чуть не разрубил на кусочки своими лопастями вентилятор. И все же, раз Кору прошла здесь, значит, мне это тоже по силам, и я упорно продолжал идти по ее следам. В конце концов я оказался в подвале, откуда таки нашел лазейку выбраться наружу. Была весна, цвели акации, издавая приторно сладкий аромат, пахло свежей травой, клейкими листочками и землей. «Как славно, что природа наградила крыс таким острым обонянием, - подумал я, остановившись перед входом в крысиную нору, которую я, в конце концов, отыскал в парке. - Иначе мне ни за что не разыскать Кору». - Стой! – остановил меня грубый окрик. Я замер от неожиданности. Прямо передо мной, откуда ни возьмись, появилась огромная серая крыса. Она смотрела на меня выжидающе, и в глазах у нее был нехороший огонек. Шкура крысы была в многочисленных шрамах, похоже, она не раз была во всяких переделках. На шум из норы вылезли еще несколько крыс, потом еще и еще, и скоро я был окружен со всех сторон плотным кольцом враждебно настроенных грызунов. - Я пришел с миром и не причиню вам зла, - спокойно сказал я, желая убедить их в моих добрых намерениях. - Ну, причинить нам зло тебе не по силам, - расхохотался на это вожак. – Одно мое слово – и от тебя ничего не останется. Лучше скажи, зачем ты, чужак, пришел в нашу стаю. Может, ты – разведчик, и вслед за тобой придут другие белые крысы? Вы хотите занять нашу территорию? Отвечай! Зловещее кольцо вокруг меня начало сжиматься, у меня засосало под ложечкой, я совсем не ожидал такого исхода дела – быть заживо растерзанным своими дикими сородичами. Но вдруг случилось нечто неожиданное. Одна крыса вдруг выбежала и встала между мной и наступавшими. Это была Кору. - Отпустите его, - сказала она, глядя вожаку в глаза. – Он здесь из-за меня. Я как-то забрела на его территорию, и он меня не тронул. - Ты забываешься, Кору, - тихо зарычал вожак. – Из-за тебя мы все можем оказаться в опасности. - Пусть он просто уйдет. Он не причинил нам вреда, тем более, что он – один из нас, - тихо, но все также твердо сказала Кору. - Он – не один из нас! – закричал вожак стаи. - Белые крысы – предатели, они служат нашим врагам – людям! - На самом деле, они - пленники людей, - возразила Кору. Даже не знаю, чем бы это все закончилось, но, к счастью, неожиданно из толпы выползла старая седая крыса и приблизилась ко мне. Все замолчали и стали выжидающе смотреть на нее. Старая крыса принялась обнюхивать меня со всех сторон, а я изо всех сил старался стоять на месте и не кричать от ужаса. Наконец, она повернулась к вожаку и прошамкала: - Он безвреден. Если кому он и может навредить, так это самому себе. Пусть уходит. Вожак нехотя махнул лапой, и от меня отступили. - Уходи туда, откуда ты пришел, - сказал он мне, и в голосе его было нескрываемое презрение. – И не возвращайся. Тебе никогда не стать одним из нас – сынов и дочерей свободного крысиного племени! С поникшей головой я поплелся прочь. Когда я проходил мимо Кору, она опустила голову, но я отчетливо услышал, как она тихонечко прошептала, да так тихо, что только я и расслышал: «Приходи завтра вечером к пруду». Я вернулся в лабораторию и потом еще долго вычищал свою шкурку – так весь вымазался. Несмотря на весь ужас, что мне пришлось пережить, я был счастлив, что мне все-таки удалось увидеть Кору еще разок, и, самое важное, я ей не безразличен, ведь она вступилась за меня перед всем своим племенем… Кажется, я, как бы это сказать, … влюбился. 16 июля 2017 года Я сижу под корягой и любуюсь на пруд. В первый раз в жизни я вижу столько воды. Вода непрозрачная и неподвижная, кажется черной и вязкой, как чернила. Пара белоснежных лебедей и утки грациозно скользят по ее поверхности. Вечереет, а Кору все нет и нет. Я смотрю на небо. Солнце садится. Его лучи золотят облака, плывущие по бледно-сиреневому небу. Лучи заходящего солнца падают на поверхность пруда, и его черная гладь мгновенно преображается – вода вся искрится и светится, словно расплавленное золото. - Красиво, правда? – говорит Кору. А я и не заметил, как она пришла. - Это прекрасно! – восхищенно говорю я. И, вот, мы сидим и любуемся на закат. На смену дню приходит ночь, в небе появляются звезды, и все тут же меняется. Теперь пруд отражает ночное небо, и кажется, что звезды – со всех сторон, и, вот, мы летим среди звезд… Я рассказываю Кору о звездах, о том, как устроен мир, и что все мы – частички звездной пыли в этой бесконечной вселенной… 17 августа 2017 года Мне совсем некогда вести мой дневник. Каждый вечер я сбегаю из лаборатории, чтобы снова увидеться с Кору. Я не представляю себе жизни без нее – мы стали самыми лучшими друзьями, и нам всегда интересно друг с другом. Я так счастлив и стараюсь не думать о будущем. Время от времени я вспоминаю о Бруно, но каждый раз говорю себе, что заскочу к нему завтра, и это завтра все время переносится на следующее завтра. 23 августа 2017 года Сегодня был самый лучший день в моей жизни. Разумеется, день, когда мы впервые встретились с Кору, не в счет. Во-первых, Кору уже ждала меня, и я был на седьмом небе от счастья, завидев ее. Во-вторых, она решила сделать мне сюрприз – устроить самый настоящий праздничный ужин в честь дня моего рождения! Я немного смутился, потому что я ведь даже не знаю, когда мой день рождения на самом деле, я никогда не справлял его, и, самое главное, меня никто никогда не поздравлял с днем рождения. Кору засмеялась и сказала, что потому-то она и придумала мой день рождения, что ей очень хотелось сделать для меня что-то особенное, неожиданное и приятное. Итак, на первое мы с удовольствием погрызли хлебную корку. Кору рассказала, что люди часто приходят к пруду, чтобы покормить лебедей и уток, оставляя хлеб на берегу - вот так эта хлебная корка попала к нам. На второе мы полакомились сочным сладким яблоком, которое Кору нашла под яблоней в саду. И, о чудо, у нас был самый настоящий десерт – плитка черного шоколаду с орехами – это кто-то из детей обронил в парке. После ужина, когда мы, по своему обыкновению, любовались на закат, Кору сделала мне подарок (это был мой самый первый в жизни подарок!). Это был осколок обычного бутылочного стекла коричневого цвета, который Кору нашла на берегу пруда. Стекло, должно быть долго пробыло в воде – за это время камни отшлифовали его острые края, и теперь его можно было трогать, не опасаясь порезаться. Я посмотрел на солнце сквозь бутылочное стекло, и солнце уже больше не слепило глаза, а бутылочное стеклышко, преломляя солнечные лучи, сияло золотисто-медовым светом и походило на кусок янтаря. - Какая красота! – восхищенно вымолвил я, а Кору засмеялась. - Представь себе, что это стеклышко – не просто стеклышко, а… этакая призма доброты, и вот, мы с тобой смотрим на мир, а он весь наполнен светом и любовью, и нет в нем места тьме, боли и злу… Как прекрасен был бы этот мир! И как интересно и замечательно было бы в нем жить! Кору ловила каждое слово Фрэнки и смотрела на него восхищенными глазами, полными любви. - Оставайся здесь насовсем… - вдруг тихонечко сказала она. – Мы можем вырыть здесь норку и каждый день встречать и провожать солнце… вместе… и смотреть на все сквозь призму доброты. Наверное, я – идиот. Любой другой здравомыслящий крыс на моем месте просто сказал бы «Да» и был бы счастлив. Я же ни с того ни с сего совершенно некстати вдруг вспомнил о Бруно, о том, что он просил меня помочь. Так я и сказал Кору. - Конечно, надо помочь брату, - сказала она, но я видел, как при этом потухли радостные искорки в ее глазах. Я же решил больше не откладывать дело в долгий ящик и поскорее прояснить с Бруно, чем же я могу помочь. 24 августа 2017 года - Почему я? – мне хочется кричать. - Потому что только ты можешь сделать это! – невозмутимо отвечает Бруно, и все остальные с надеждой смотрят на меня. – Тебе ввели геном человека, твой интеллект такой же, как у них. Знаешь, что значит твой номер 1,631,911? 1,631,910 крыс погибли до тебя в результате неудавшихся опытов, пока, наконец, не появился ты. Ты – избранный! - Но я не выбирал это! – в ужасе шепчу я. Моя мечта поселиться с Кору в теплой уютной норке на берегу пруда и жить в любви и согласии долго и счастливо таки рушится на ходу. - Помоги нам бежать отсюда, Фрэнки, иначе нам всем крышка, – в глазах Бруно – отчаяние. - Все, что от тебя требуется, это перепрограммировать программу, отвечающую за безопасность, и мы – свободны. - Хорошо, хорошо, - в конце концов, я сдаюсь. – Я… попробую .. раз такое дело… 25 августа 2017 года Иссии делает последние записи в отчете и выключает компьютер. Я жду, когда все стихнет, наконец, выбираюсь из клетки и свищу в вентиляционной трубе. Это условный сигнал – ко мне на помощь приходят Ласки и Тэя. Они помогают мне взобраться на стол, я включаю компьютер, ввожу пароль Иссии и до утра ломаю голову, как перепрограммировать систему безопасности здания. Непростая это задачка даже для такого гениального крыса, как я! Я очень-очень скучаю по Кору. Иногда мне хочется все бросить и бежать к ней. Но как я могу… 26 августа 2017 года - Так ты не придешь? – Кору, понурив голову, смотрит в сторону. Такой грустной я ее еще не видел. - Нет, милая, я бы с радостью, но я никак не могу… - я стараюсь сказать это, как можно мягче, чтобы не обидеть ее. – Видишь ли ты, я должен кое-что сделать… и это очень важно. Кору кивает и повторяет за мной, словно пытаясь взвесить мои слова: - Это очень важно… Потом она смотрит на меня, и в ее глазах недоумение, неужели для меня что-то может быть важнее, чем она, чем мы… - Фрэнки! Ты скоро? – зовет меня Ласки. - Ну ладно, не буду мешать, - прерывисто говорит Кору. Слезы в ее глазах превращаются в колючие льдинки и так и не проливаются. Я смотрю ей вслед, как она уходит. Почему я не окликнул ее? Почему не сказал все те слова любви, что шептал в разлуке от нее? Знать бы, что упущенные возможности на то и упущенные, что никогда не повторяются, и о них только и остается, что сожалеть всю оставшуюся жизнь. 19 сентября 2017 года Мне осталось сделать совсем немного, но надо поторопиться. Бруно все чаще и чаще теряет память. Не хочу, чтобы они опередили нас и отправили его в газовую камеру раньше, чем я взломаю их чертову программу. 24 сентября 2017 года Не верится, но факт, наконец-то, этот день настал. Я нажимаю на заветную кнопку, и, как говорится, вуаля, система чудесным образом перезапускается. Через 3 минуты все клетки и двери, как по мановению волшебной палочки, открываются, и все несчастные узники – кролики, собаки, кошки, крысы, мыши, обезьяны, морские свинки и прочие собираются в моей лаборатории. Я все также стою на столе и оттуда обращаюсь к собравшимся: - Друзья мои! Сегодня мы, наконец, обретем долгожданную свободу. И у всех вас есть право выбора – остаться здесь или же уйти. Жизнь на свободе полна риска, нужно будет научиться заботиться о себе в условиях неопределенности. Есть ли среди вас те, кто пожелал бы остаться? Желающих не оказалось, поэтому я продолжил свою речь. - Тем, кто решил уйти, также предстоит выбор. Мы можем просто сбежать, а потом выживать, как придется. Или же… мы можем все вместе выйти с маршем протеста против всех зверств, которые свершались людьми за этими стенами. Мы – оставшиеся в живых свидетели, и мы не будем молчать. Мы сделаем так, чтобы нас увидели и услышали. Пусть те, кто не знал, узнают всю правду, ценой каких страданий других живых существ люди получают свою зубную пасту, стиральный порошок или губную помаду! Возможно, большинство просто не задумывается об этом. Возможно, когда они об этом узнают, что-то изменится. Мы должны попытаться… Поднялся шум, гвалт. Наконец, вперед выползла одна двуногая кошка, которой в результате экспериментов отрезали обе задние ноги. - Большинство из нас долго не протянет ни здесь, ни за этими стенами, - сказала она. – Так уж лучше я пойду и покажу им, что, отрезав мне ноги, они все же не сломили меня. Пусть знают! Искалеченные замученные животные поддержали ее. - Веди нас! – закричали они. Я напечатал кое-что на клавиатуре и отправил в печать (я много раз видел, как это делал Иссии). - Чтобы люди поняли нас, я напечатал листовки на их языке о том, за что мы боремся. Здесь написано: ПРАВО ЖИТЬ! ПРАВО ЖИТЬ БЕЗ БОЛИ! ПРАВО ЖИТЬ СВОБОДНО! Было раннее утро. Обезьяны прикрепили клейкой лентой листовки к спинам животных, и мы двинулись в город. Зрячие вели незрячих, сильные поддерживали ослабевших. Повсюду останавливались машины, и были заторы. Откуда ни возьмись, приехали журналисты и начали вести репортажи в прямой эфир… Удивленные люди, торопившиеся на работу, выскакивали из машин, снимали все происходящее на свои сотовые телефоны, звонили знакомым… Мне было одновременно и тревожно и радостно на душе. Мне казалось, что вся моя жизнь была подготовкой к тому, чтобы пройти этот путь. И хотя я не знал, чем все закончится, в глубине души я торжествовал победу. Мы превозмогли страх, поднялись выше инстинкта самосохранения, дерзнули бросить вызов этому страшному конвейеру смерти, и в этом-то и была наша победа. Мы с Мией шли впереди всех. Я поискал глазами Бруно. Похоже, мы в спешке позабыли о нем, и он остался в лаборатории во время своего очередного приступа потери памяти. - Веди всех, - сказал я Мии. – Я сейчас приведу Бруно - мы вас догоним. Когда я добрался до лаборатории, Бруно сидел отрешенно в углу и грыз электрические провода. - Нет, Бруно, нет! – закричал я, но было поздно, произошло короткое замыкание, и начался пожар. А Бруно, как ни в чем не бывало, сидел и завороженно глядел на занимавшееся пламя. Я попытался было увести его, но тот упирался изо всех сил. Наконец, с большим трудом мне все-таки удалось дотащить его к выходу. Наконец, Бруно пришел в себя. Мы сидели, два брата, на сырой земле, перемазанные землей и сажей и уже мало походили на себя прежних – белых пушистых лабораторных крыс… ∞ - Фрэнки! Фрэнки! – Кору подбежала к Бруно. – Ой, извините, я обозналась. Не бойтесь, я – Кору, подруга Фрэнки. Я знаю, Вы – Бруно, его младший брат. Фрэнки мне о Вас много рассказывал. Я ищу Фрэнки. Вы случайно не знаете, где он? Бруно неподвижно сидел, уставившись невидящим взглядом на полыхающее здание. - Фрэнки… он… мы сидели здесь, выбравшись из огня, как вдруг он вспомнил про какое-то стеклышко, которое он в спешке забыл в своей клетке. Наверное, оно было ему очень дорого, это стеклышко… Я никак не мог его остановить. А потом крыша вдруг обвалилась… - Что же ты наделал, Фрэнки... – прошептала Кору. Ей показалось, внутри нее вдруг взорвалась пустота, и все потеряло всякий смысл. - Я так и не успел сказать ему всей правды… - неожиданно сказал Бруно. Похоже, после всего произошедшего он был так потрясен, что ему надо было выговориться. - Какой правды? - недоуменно спросила Кору. - Дело в том, что я – номер 1,631,912. - И что это значит? - Фрэнки – номер 1,631,911, а я номер - 1,631,912, - пояснил Бруно. - Это значит, что оба эксперимента удались, и я тоже гениальный крыс. Только в отличие от Фрэнки мне не вживили в мозг чип. Я – двойник Фрэнки, мы оба – участники одного и того же эксперимента. И по окончанию эксперимента наши результаты должны были сравнить. - Не понимаю, о чем ты… - Кору сочувственно посмотрела на Бруно. Она вспомнила, как Фрэнки говорил ей, что его братишка время от времени теряет память и нуждается в помощи окружающих. - Нет, Кору, я не сумасшедший, - сказал Бруно, поймав на себе ее сочувственный взгляд. – Все это время я … только притворялся, потому что это тоже … часть плана. - Какого плана? – запинающимся голосом спросила Кору. - План избавления. Мы все должны были сбежать и спастись, а Фрэнки взял и все усложнил. Он так сильно верил в доброту людей и возможность все изменить своим маршем протеста, что я просто не рискнул рассказать ему о второй части моего плана. - Да, Фрэнки смотрел на мир сквозь призму доброты, - грустно улыбнулась Кору. - Так вот, - продолжал Бруно. - Согласно моему плану, я должен был выжить, оказаться на свободе и стать… Спасителем. - Как это… Спасителем? – Кору растерянно смотрела на Бруно, не зная, как воспринимать его откровения. - Я обращу против людей их собственное изобретение – интеллект, который они создали во мне - способность мыслить, учиться, решать проблемы, запоминать, накапливать знания и опыт. Я могу передать все это своим детям, а те, в свою очередь, передадут последующим поколениям. Так на земле появится новый вид существ – вид, который не будет уступать людям в умственных способностях и, соответственно, сможет им противостоять. Ну, теперь ты понимаешь, почему я поручил организацию побега Фрэнки и почему не пошел с ними на марш протеста? Я просто не имел права рисковать своей жизнью! Кору внимательно его слушала, не перебивая. Глаза ее тем временем потемнели. - Ах ты подлец! – прошептала она, набрасываясь на него. – Все это время ты их всех обманывал и использовал, лишь бы осуществить свой дурацкий план. Фрэнки был бы жив, если бы не ты! Так получай! Это тебе за Фрэнки! А это тебе за меня! Это тебе опять за Фрэнки! Кору нещадно била, кусала и царапала Бруно. Поначалу он еще пытался увещевать ее, что она ставит под угрозу его прекрасный план избавления, но это еще больше злило Кору, и она кусала его сильнее. В это время приехали пожарные машины, и пожарники принялись тушить пожар. - Беги за мной, Бруно, и не отставай, - закричала Кору. – Поговоришь с нашим вожаком. Посмотрим, что он скажет.

Қазақ тілінде жазылған