Просмотров: 47147 | Опубликовано: 2017-08-23 02:30:06

Записки школьника

 

Ненавижу рано вставать поутру.

Если так задуматься, то большую часть нашей обыденной жизни занимает время пробуждения. А точнее, звонит будильник. Ещё таким надоедливым звоном, что от этого появляется раздражение. То же самое говорят мои друзья. Хотя зачем я вру, это нормально для всех школьников и не только моего возраста.

Я люблю видеть сны. А ещё я люблю спать. Могу прийти домой и завалиться спать. Могу уснуть в автобусе, облокотившись на чьё-то кресло. Однажды я уснул в кафе, пока ждал свой заказ.

Ненавижу просыпаться. А потом самое ужасное нужно встать. Встать! Понимаете? Забыть все свои сны и снова начать этот жуткий день. Я заметил, что люди не замечают, как много времени у них уходит на пробуждение. Нужно выключить будильник, перейти в вертикальное положение и ещё удержаться на нем! Вот, вот! Да, да именно удержаться и даже о чем-то думать! Например, о своём внешнем виде. А это значит, принять водные процедуры, умыться, переодеться. А потом вспомнить, что у тебя, оказывается, есть работа, школа, дела!

Если взять жизнь определённого человека и вычислить, сколько времени звонит будильник за весь его жизненный путь, то получится мелодия, которая длится столько же, сколько симфония Баха, если бы её крутили несколько тысяч раз!

Почему  минуты сна не могут длиться вечно? Потому что ты забываешь, что рядом с тобой живёт ещё один человек, который точно разбудит тебя. Его называют ангелом. Когда ты, простой смертный, входишь в его территорию, ты должен следовать ЕГО правилам и слушать ЕГО законы. Слушать его, понимать его, помогать ему. Нет, он не бог, он простой смертный. Разрушать твои сны по будням ровно в семь тридцать его работа. Готовить тебе еду, стирать твои грязные носки, давать лекции его ежедневная рутина. Бояться его возвращения после родительского собрания, за пять минут до его прихода помыть посуду, сделать уроки твои обыкновенные дела. Его имя сравнивают с самим солнцем, помогающим везде и всюду. Он является самым близким человеком на свете, одновременно являясь универсальным работником, не требующим зарплаты, работающим без выходных и перерывов на обед.

Самое интересное, что все это зависит от настроения обладателя этого голоса. Значит, самое худшее, что вы можете сделать, это рассердить его. Поэтому я, сонно зевая и открывая глаза, смотрю на этого человека заспанными глазами. С грозным видом, показывая, что мне никак не уйти от школы и то, что я уже туда опоздал, я пулей вскакиваю с кровати. Ну с добрым утром, мама.

Как и всякая история, она начинается с утра. И многие не придают значения, какое оно должно быть. Перед вами яркий пример утра всякого нормального школьника. Повторюсь, нормального. А то бывают… ну знаете, «нормальные».

Самое главное это успеть зайти в класс до того, как наш классный руководитель решит проверить, все ли его подопечные на местеК моему счастью, первым уроком была  биология, поэтому я бросил свои вещи в гардеробе и кинулся по коридору. Кабинет биологии находился на первом этаже, как раз недалеко от гардероба. Немногие учителя успевают проверить свой класс на первом уроке, но я же такой везучий, в моем классе классный руководитель все успевал. Тихонько потянул за ручку двери и услышал цоканье знакомых каблуков. Бибигуль Муратовна наш классный руководитель, в данный момент направлялась туда же, что и я. Я не мог ошибиться. Слишком хорошо знаю этот стук её каблуков, который называют цоканьем. Благодаря этому, мы все успевали затихнуть, перестать разговаривать, усесться на места, куда нас посадили, и сделать серьёзные пресерьезные лица, как будто мы с самого начала повторяли материал учебникаОбычно её цоканье слышно в конце коридора по пути к нашему кабинету. Значит, у меня есть три минуты, чтобы зайти, извиниться перед учителем, придумать убедительную причину опоздания, пройти к своему месту, выложить необходимые предметы, открыть тетрадь и сделать вид примерного ученика. Да, да то самое серьёзное пресерьезное лицо. Если у меня не получится, то Бибигуль Муратовна позвонит моему папе. Хе-хе не маме, а отцуОбычно мама меня прикрывает перед папой (добрая же), но мне же так повезло с классным руководителемЕсли провинился мальчик, она звонит его отцу, если девочка, то её матери. И выговоры получают все! Если, конечно, и с отцом, и с матерью кому-то повезло...

Я постучался в дверь и тихо вошёл в класс. Некоторые из моих одноклассников усиленно что-то писали, некоторые, отложив ручку, слушали учителя, а другие откровенно зевали и считали ворон. С моим приходом все дела отложились на потом. Моё опоздание было гораздо интереснее

У нашей учительницы по биологии была очень странная особенность. Как-то мне приходилось слышать, как поют девочки в хоре. Сначала они поют разминку, то есть берут одну ноту и в течение длительного времени стараются держать еёНо как биологичка может весь урок разговаривать так монотонно, не меняя интонацию, мне до сих пор непонятно. Поэтому биологию мы предпочитали изучать с помощью учебников или дополнительных ресурсов. Я имею в виду тех, кто предпочитал.

И кстати, я вам немного соврал. В таких ситуациях наша учительница любит менять «ноту», причём выбирает только высокие.

Я надеялась, что когда-нибудь этот класс придёт ко мне вовремя, без опозданий. Уже целых два года я до сих пор на это надеюсь! Вышел и зашёл, как положено!..

Я открыл дверь, с тяжёлым вздохом вышел и закрыл дверь за собой. К моему удивлению, когда я поднял голову и открыл глаза, я увидел перед собой Бибигуль Муратовну собственной персоной. Не сказать, что я был удивлён, и как воспитанный ученик я произнёс:

Здравствуйте.

Бибигуль Муратовна уставилась на меня вопросительным взглядом. Она была высокой женщиной да вдобавок носила каблуки. На носу всегда лежали очки, которые она с серьёзной мимикой на лице любила поправлять.

Куда идём? спросила она и проигнорировала моё приветствие.

Может, я был и воспитанным учеником, но не факт, что честным.

В туалет, молча ответил я.

С портфелем? удивлённо спросила она.

А-а-а… ага протянул я, даже не зная, что ответить

Ты где? Живо в класс зашёл! раздался злой голос из кабинета позади меня. Поверьте «ноты» были те же. Высокие.

Папа знает? спросила Бибигуль Муратовна и, чтобы придать себе более грозный вид, скрестила руки на груди.

Мама знает, честно ответил я.

Карта бита, слово не воробей, фигуры расставлены… как ещё говорят? Ах да, шах и мат.

Я вздохнул. Паршивое утро. Не буду даже думать, какое продолжение дня меня сегодня ждёт. Иногда я представляю себе, как выглядела бы моя судьба. Обычно это выходит какой-то сгорбленный старик, у которого на носу очки, подозрительно похожие на очки Бибигуль Муратовны. И знаете таких мужиков, которые каждый день новости по телевизору смотрят и постоянно о политике рассуждают. Вот что-то похожее. Только этот старикашка у меня ещё в кресле сидит, поправляет очки и хмуро твердит: «Определённо, определённо… хм-мм… что-то все у него хорошо да хорошо. Я вам говорю, будет плохое… дед Матвей сказал… будет, будет… определённо…». И как скажет дед Матвей, так и будет. Вот уж противный, старый дед!

Да и к урокам я, честно говоря, не готовился. Я ненавижу зубрёжку и все устные предметы. Особенно историю. Я не понимаю её. Как можно давать нам учить подобный предмет, если многие факты в ней вымыслы, а события могут оказаться ненастоящими! Даже знаменитые люди могут оказаться вовсе не такими уж великими. А сколько зубрёжки! Одни даты чего стоят! На нашу учительницу по истории Жанну Сырымовну я не жалуюсь. Рассказывает интересно, порой слушаешь с раскрытым ртом, а как домой приходишь и берёшься за учебник, все пропади пропадом! А на следующий урок исторический диктант. И никакой пересдачи. А после этого долго красуешься на выведенную в журнале чёрную цифру «три» и думаешь, хорошее ли настроение сегодня у папы будет.

Я зашёл в кабинет. Мои одноклассники давно глядели на дверь и гадали, почему я так долго не заходил. Увидев позади меня Бибигуль Муратовну, многие положили свои сотовые телефоны в карман и схватились за ручку. Тут было кого бояться.

Бибигуль Муратовна вышла вперёд и сказала:

Здравствуйте, Оксана Антоновна. Как я вижу, Омар снова опоздал.

Как видите, как видите, сказала биологичка. И это между прочим не в первый раз.

Сегодня будем разговаривать с его родителями. Не беспокойтесь, как расскажем его отцу, Омар выучит вам всю таблицу Менделеева, убедительно сказала Бибигуль Муратовна.

У меня давно были подозрения, что в прошлой жизни моя классрук была аферисткой. Конечно, не Бонни Паркер, но банки тоже крала. В прошлом году я не выучил арифметические операции над многочленами и получил два, а после  мой отец решил нагрянуть на родительское собрание! Гром гремел, да и только. Решила Бибигуль Муратовна выложить все карты о моей учёбе. На следующий день я шпарил эти свойства, как отчаянный. Если бы меня разбудили  посреди ночи и спросили свойства разности квадратов, я бы им рассказал эти свойства, даже не думая. С этих пор у Бибигуль Муратовной появилась козырная карта в руке, и, пожалуй, она будет действительна до самого выпускного.

Ладно, что с тобой поделать, вздохнула Оксана Антоновна после того, как наш классрук вышла из кабинета. Садись.

Я сел на своё законное место, вытащил из рюкзака необходимые учебники, тетрадь и уже помятую лабораторную тетрадь. Спрашивать, что сейчас нужно делать, я даже не потрудился. Быстро открыл учебник, остановился на странице с нужным параграфом и начал читать. Я уже успел провиниться с утра, значит, опроса домашнего задания мне не избежать.

И так, у вас было достаточное время для повторения, я начинаю опрос, послышался голос Оксаны Антоновны.

Нет! Я ещё не повторил! Но если честно, я и параграф-то не читал. Я всегда успевал прочитать до начала урока, но сейчас у меня времени просто не было.

Есть желающие? спросила Оксана Антоновна и обвела взглядом класс. Её взгляд на секунду остановился на мне и переместился дальше. Плохой знак. Биологичка посмотрела в журнал и прочитала первую строчку Ахмет! К доске!

А я не хочу, ответил парень справа от меня.

Хорошо. Тогда по журналу. Ахмет, к доске!

В классе раздался смешок. Низкорослый, немного сутулый парень медленной походкой начал пробираться к доске. Он был коротко подстрижен, руки держал в карманах, весьма неприятный тип на первый взгляд, не удивительно, что в классе его немного недолюбливают.

Пока Тимур что-то бурчал под нос, откуда были слышны слова «тромбоциты, лейкоциты, эритроциты…», я со всей своей техникой чтения пытался запомнить информацию, предоставляемую учебником для восьмого класса. То, что я не понимал, я пропускал. Мне нужно было запомнить хотя бы самое главное.

Снова не выучил параграф, Тимур. Садись, два, услышал я голос и поднял голову.

Тимур без какого-либо выражения лица сел на своё место и вытащил свой сотовый телефон из кармана. У меня был лишь один вердикт на такие действия.

Безнадёжен.

А тем временем вторая жертва была на подходе.

Акылжан Ильяс. К доске, сказала Оксана Антоновна.

Так, первую страницу я уже прочитал. Вроде понятно, на недочёты Оксана Антоновна не будет смотреть. Я перевернул страницу. Параграф занимал целых четыре страницы с одной и другой стороны. Мне конец.

Ильяс, хорошо. Теперь расскажи, какую функцию выполняют тромбоциты? услышал я голос биологички.

Ах, теперь она ещё и вопросы начала задавать. А могла бы просто спросить параграф и отпустить на место. Ладно, тромбоциты, тромбоциты, тромбоциты… ах вот они!

Тромбоциты… м-м-м… они образуются в красном костном мозге…

Да там все белки образуются в красном костном мозге. Ничего нового. В учебнике говорится, что тромбоциты участвуют в процессах свёртывания крови и остановке кровотечения. Надо запомнить.

Они… это… участвуют в свёртывании крови… послышался его неуверенный голос.

Выучил параграф! Или успел выучить до того, как начался урок. Везёт же некоторым! Быстрее, быстрее, и вообще, что такое тромбоциты?

Дальше, нетерпеливо произнесла Оксана Антоновна. Мучения продолжались недолго, ведь урок длится всего сорок пять минут.

Садись, садись. Четыре, сказала Оксана Антоновна и поправила очки на носу. Без них она не могла разглядеть даже запись в журнале Следующий. У нас будет…

Предки, что за фамилия у меня? А? Почему «Байтурсынов»? Почему начинается на «б»?.. Почему?..

Ладно, следующая Жания, сказала биологичка. А я от удивления посмотрел на нашу отличницу. Оказывается, она подняла руку, чтобы ответить параграф. А потом посмотрела на меня и указала на учебник. «Учи!» означал этот жест. Я готов был благодарить небо и землю за то, что в моем классе есть такая отличница. Не стал попусту тратить время и продолжил читать параграф дальше. Чем дальше читал, тем я быстрее начал терять нить повествования. Хуже невыученных уроков непонятный параграф. Я это понял, как только прочитал вторую страницу. Все равно, что идти, не оставляя позади себя следов.

А Жания уже заканчивала. Она специально тянула время, говорила медленно, тихим голосом, как будто пыталась усыпить бдительность биологички. «Я всегда знал, что все отличницы ведьмы. Не только каждый день делают уроки, но и могут заставить учителя поставить пять», думал я.

Таким образом, свёртывание крови предохраняет нас как защитная реакция организма от лишней кровопотери и проникновения болезнетворных микробов, без запинки, точно и чётко сказала Жания.

Как можно так хорошо, чётко и ясно рассказать почти весь параграф без одной запинки? Нет, теперь я точно уверен, все отличницы ведьмы. И хорошие, и плохие.

Молодец, Жания. Пять, довольно потирая руки, биологичка поставила жирную пятёрку в журнале Есть ещё желающие?

На это класс ответил могильной тишиной. Все тихо сидели, уткнувшись в свои учебники, не поднимая голов, так что можно было увидеть лишь их макушки и спины.

Нет желающих? Значит, по журналу, сказала Оксана Антоновна и посмотрела на третью строчку в журнале. Байтурсынов Омар.

Я тихо заскулил в мыслях. До самого конца не мог оторваться от учебника. Заметив это, Оксана Антоновна сказала:

Перед смертью не надышишься.

Мудрое замечание, и, к несчастью, оно попало в самую точку. Я вышел к доске, назвал название параграфа и первое предложение. Дальше эта история теряет нить своего повествования, так как наш главный герой, то есть я, смутно помнил этот урок. Хорошо, я соврал, но вам-то это знать зачем? Помню, что пробормотал что-то в начале параграфа и вместо свёртывания крови произнёс «переворачивание крови».

Очнулся я только тогда, когда открыл дневник. Напротив строчки «Биология», в колонке «Оценки», стояла жирная, хоть и красивая цифра «три». «Хоть не два», утешил я себя. Не каждый раз у меня такое утро, но ведь должна же быть у меня хоть одна  радость?

 

Какой у нас следующий урок? спросил я у моего соседа по парте, заодно и лучшего друга Данияра.

История, немного с грустными нотками произнёс Данияр.

Я простонал. Можно было не надеяться на хорошее продолжение дня. Конечно, я не выучил урок. И конечно, она спросит домашнее задание у меня.

А что задавали? спросил я, чтобы хотя бы знать, о какой теме мы будем разговаривать.

Культура Казахстана в девятнадцатом веке. Чокан Валиханов.

Параграф большой? спросил я, лелея в душе надежду.

Это же история. Больше, чем по биологии.

Я уронил голову на парту. Спать хотелось жутко. На доске Оксана Антоновна уже объясняла новую тему, а я не понимал и одной десятой этих слов.

Ты вчера спал? спросил меня Данияр. Мой друг целился на специальность хирурга, поэтому его оценки просто должны были быть на высоте. Как хорошо людям, у которых есть собственные  цели.

Это уж вряд ли, отказал я и снова посмотрел на класс.

Как скажешь, босс.

Не называй меня так, раздражённо ответил я и отвернулся от него. Какие мы были бы друзья, если бы у нас не было кличек. А все началось с того, когда наш учитель по физкультуре решил проверить наши инициалы. Глупо вышло. А ведь он просто сказал: «А ну-ка, босс, не хочешь разделить свой класс на команды?». Таким образом, я стал эдаким начальником в нашем классе. Если кто-то из учителей спрашивал желающих к доске, они просто выкрикивали: «Босс хочет!». «А ну раз ваш босс хочет, пусть идёт к доске», говорили все учителя. А попадал я. Байтурсынов Омар Сырымович инициалы БОС. И давай доказывай, что в слове «босс» должны быть две буквы «с».

Через пятнадцать минут должна закончиться биология. Я зевнул и положил голову на парту. Спать хотелось жутко. Глаза сами закрывались, и хотелось, не обращая внимания на окружающих одноклассников, биологички Оксаны Антоновны и  на то, что сейчас идет урок, просто уснуть и забыться во сне. Я прислушался к голосу учительницы. Кажется, на следующий урок обещают контрольную работу по внутренней среде организма. Одними тромбоцитами не отделаешься. Я повернул голову к Данияру. Тот смотрел на доску, изредка записывал что-то в тетрадь, не упускал важнейшей детали и иногда посматривал на меня. Наверное, вид у меня был ещё тот. Я посмотрел вперёд. Потом сложил руки на парте и уткнулся лбом. В таком положении я пролежал до конца урока.

Для кого-то звонок это глоток чистого воздуха в загрязнённой атмосфере, которая называется уроки. Для кого-то это спасительный маяк, который показывает путь заблудившимся морякам, не иначе как троечникам и людям, не выучившим домашнее задание. А для кого-то это как трель будильника, постоянно напоминает о следующем уроке. Я, полусонный и не выспавшийся, отправился на третий этаж, на урок истории. Вместе со мной бодро шагал Данияр и о чем-то болтал. Едва переступив порог класса, я увидел красивую и незабываемую картину: весь класс сидел на перемене, ни один не вышел в коридор, все добровольно корпели над учебниками. Такое редко увидишь, чтобы это увидеть, учителям нужно задавать кучу домашних заданий и сказать, что на следующий урок будет контрольная работа. Результат вас оправдает. За столом учителя сидела Жанна Сырымовна и довольно потирала руки. Она явно предвкушала начало этого урока в восьмом классе. Перед ней лежала тетрадка с планом работы на сегодня. Смотреть на неё никому не хотелось, хоть раньше желающих было предостаточно.

Мы подошли к своей парте и одновременно кинули портфели на парту. Извинившись за выговор, мы сели и достали свои учебники. Я просмотрел параграф. Передо мной пронеслись большое количество дат, непонятных имён и фамилии. Мне даже посмеяться захотелось. Но вышел только нервный смешок.

На уроке истории шанс списать с сотового телефона или шпаргалки тихо падал к минимуму. У Жанны Сырымовны был острый глаз и нюх, позволяющий определять место шпаргалки. Это означает, что именно сегодня в журнале в заглавии «История» в колонке на сегодняшний день будут стоять ряд троек и двоек. Даже думать не хочется, какое лицо будет у Бибигуль Муратовны, когда она откроет журнал.

Мои шансы списать сведены к нулю, значит, я все равно получу два или три. Я прочитал название параграфа «Чокан Валиханов». Во всяком случае, я должен знать, о ком мы сегодня пишем исторический диктант.

Чем больше я вчитывался в параграф, тем больше вытягивалось моё лицо. Данияр с кислой миной на лице глядел на закрытый учебник.

Все так плохо? спросил я у Данияра.

И не спрашивай, горестно ответил друг. Тот хоть и хорошо учился, но историю также недолюбливал. Я вернулся к началу, так как уже не помнил, о чем велась речь.

«Чокан Валиханов выдающийся и великий казахский учёный. Имя при рождении дано Мухаммед-Канапия, но его мать ласково его называла Чокан. Его с детства привлекала наука. Рано научился рисовать, знал арабский, персидский и чагатайский языки. Большое влияние на его воспитание оказала родная бабушка Айганым», прочитал я отрывок под названием «Детство Чокана Валиханова».

Закрой окно. Холодно, произнёс Даник, не отрывая глаз от учебника.

Почему я? возмутился я.

Ты ближе сидишь к окну он закатил глаза, но продолжал читать. Нет, этот факт, что к окну ближе я, я уже понял. Только почему я раздражён, понять не могу. Я сегодня получу по шее от отца, что может быть лучше? Сам бы и закрыл, идиот.

Поворчав ещё немного, я все равно встал и подошёл к окну. С улицы дул прохладный ветерок, но многие успели замёрзнуть. Я дотронулся до деревянных ставней. Они были гладкими, без единой царапины.

Что-то стало слишком тихо. Я повернулся к классу. Исчез привычный гул во время перемен. Может быть, потому, что все в нашем классе умолкли на секунду, но должны были быть слышны голоса из-за двери, где бегали младшие классы.

Хей, ты слышишь? Данияр? толкнул друга локтём. Тот смотрел на учебник. И совсем не обращал на меня внимания.

Не издевайся, Даник. Хе-е-ей, теребил я его из стороны в сторону. Ноль внимания. Теперь я оглянулся, чтобы посмотреть на остальных. Это было странно. Весь класс сидел в одной и той же позе, сложили руки и смотрели на учебник. И никто не поднимал голову. Ни один.

Что с вами? А-у-у запричитал я. Алло, Земля вызывает класс.

Тишина. Нет, хоть бы перевернуть страницу.

Вдруг окно резко открылось и потянуло за собой холодный воздух. Это заставило меня посмотреть в ту сторону, где находился учительский стол. Единственный человек, который смотрел на меня, была Жанна Сырымовна. Может, это и нормально, ведь я один стою посреди класса, но меня больше поразили её глаза. Стеклянные глаза.

Вы... э-э-э… в порядке? не знал, что сказать.

  Омар, Жанна Сырымовна, сидя за столом с непонятной улыбкой, поманила меня пальцем. Я не двинулся к ней ни одним мускулом, а наоборот, отошёл от неё на два-три шага. Со мной такого прежде не бывало. Это мне совсем-совсем не нравилось.

Готов? спросила Жанна Сырымовна. Я насторожился. Меня никогда не считали трусом, даже когда попадал в перепалку, я не оправдывался. Всегда вёл себя честно, так, как и учил отец. Но эта ситуация была другой. Я испугался.

Скажи мне, пожалуйста, Омар, кто такой Чокан Валиханов? задала вопрос учительница по истории, снова делая то же выражение лица. Я сжал кулак. Время шло, а я все молчал. Жанна Сырымовна все так же смотрела на меня с безумной улыбкой и неморгающими глазами. Мои одноклассники не поднимали головы, и помощи ждать мне было не от кого.

Что с вами? спросил я вместо ответа.

Опять не учил, произнесла Жанна Сырымовна обычную фразу, вот только в ней не было никаких эмоций.

Вы...

Боишься? спросила она.

Окно загромыхало от сильного ветра, растрепались шторы, деревянные ставни сильно ударились об стенки, я прикрыл глаза и в испуге отошёл на пару шагов.

Быстрее иди. Ты должен встретиться с ним, сказала Жанна Сырымовна.

С кем? спросил я и сделал осторожный шаг назад. Почему-то жить захотелось.

Беги.

Оконные ставни ещё раз сильно ударились об стенки. Раздался шум. Вместе с ветром в класс залетали клочки бумаги, газет, которые били меня по голове.

Помогите! Закройте окно! проорал я своей учительнице. Ветер был настолько силен, что я еле стоял на ногах.

Жанна Сырымовна сидела за своим стулом и совсем не чувствовала ветра.

Беги.

Закройте окно орал я. Удариться в панику я не смог, поэтому маленькими шажками продвигался к окну и понимал: тут что-то не так. И это далеко не розыгрыш.

Помоги! Даник! прокричал я своему соседу. Он никак не реагировал.

Раздался грохот. Взвыл ветер. Я схватился за то самое окно и чувствовал, как меня тянет назад.

Грохот. Завывания. И оглушительный треск! Разбилось стекло на окнах. Осколки попали на мои руки. Я не выдержал. В то время, кроме паники, я даже не чувствовал, как вылетел из класса и постепенно погружался в темноту.

Беги…

 

Мне понадобилась секунда, чтобы открыть глаза. И ещё несколько секунд, чтобы сфокусировать зрение. Рука ныла от боли, а голова отказывалась думать.

Что за…

Пять секунд, чтобы рассмотреть это место. И понять, что я вообще не имею понятия, где я. Ещё через несколько секунд  я услышал крики.

Он там, он там! Честное слово, он там!

Кто там, где там… мне, конечно, было интересно, о ком орёт этот крикун, но боль была более важным предметом.

Уй… ё-ё-о-о-о-о-у-у-у… у-у-у-у, заныл я и дул на свою руку. На руке оказался острый порез, но, к счастью, осколки стекла не пробились в кожу. Зато мне не понравилась кровь, которая текла с раны. Совсем не понравилась.

Во, тварь! заорали совсем близко.

Тварь? переспросил я. Тут же меня ослепил свет.

Удар. Это было больно валяться на холодной земле с красной щекой. А то, что это земля, я понял сразу. Из-за запаха и осязаемости. А ещё я понял, что меня тут совсем не ждали. Так людей не ждут.

Все сюда! Поймал гадёныша! раздался грубый голос рядом со мной. Его обладатель схватил меня за воротник. Держу гада!

По привычке я ударил его ногой. Ну как по привычке, по инстинктам.

В один миг я освободился от захвата. А потом я побежалСзади я слышал топот людей. Они приближались.

Свернул, свернул! Налево!

Вообще-то, направо, хотя в чем-то этот бандюган был прав. Я шёл на то самое знаменитое «лево», куда обычно и направляются такие люд, как я. Меня охватила паника, и я просто бежал. Втупую. Вперёд и с песней, как говорится.

Я начал смотреть, что стоит впереди. Завернул в узкую улочку и заметил пустые бутылки, сваленные в кучу. Одну бутылку схватил в руки, остальные разбил ногой и рассыпал по дороге. И снова побежал.

Него-о-о-о-д-я-й-й! прокричали сзади меня. Совсем близко.

Круто повернувшись, я замахнулся и ударил, что есть силы. Треск, удар и одно сваленное тело.

Ха-а-ай-йя-я-я! закричали сзади, и послышался треск битого стекла. Добрые люди, ответьте, где я?

Я не слышал, как стучало моё сердце, наверное, из-за сбившегося дыхания, но чувствовал, как оно хотело выскочить из груди. Что за предательница...

Продолжать так бегать я не мог. Сзади до сих пор слышались крики и топот, а я сильно устал. Через некоторое время справа от меня послышался шум. Отдалённый, но все же различаемый.

Завернул направо.

Свернул опять, гад! Нале-е-е-е-е-во!

Стой! Нельзя! Л-ю-ю-ю-ди! Люди там!

К чертям! Бежим за ним!

Балбес!

Дуралей! Нельзя!

Что ты сказал?!

Тем временем я побежал налево, как и посоветовали те мужики. Их крики утихали, а людской шум приближался. Я снова завернул в тёмную улочку и сел на землю. Рука была мокрая, я приблизил её к лицу и почувствовал запах крови. Надеюсь, они не пойдут за мной по кровавым следам. Рукавом вытер пот, который застилал глаза. Пропеллер в груди утих. Я эту предательницу иначе называть теперь не буду.

Руку вытер о штаны. Мама убьёт, кровь плохо смывается. А что теперь делать? Нужно вернуться домой.

Я встал. Оглянулся вокруг. Снова сел. Оглянулся. Открыл рот. Потом закрыл его. Снова открыл, но уже выдохнул: «Какого…».

Передо мной стояли незнакомые дома, причём явно не с моего города. У нас давно не строят малоэтажек, как минимум шесть этажей. В голову начали приходить странные мысли. Меня украли? Усыпили? Дали снотворное и отвезли сюда? Невольно притронулся к животу. Эти взрослые так пугают всех о том, что люди крадут детей и продают на органы. Б-р-р-р… жутко.

Нет, все в порядке. На теле нет никаких особых отметин, кроме раненой руки. Но я порезался о стекло. А дальше?

Сел на землю. Кажется, мне становится плохо. Так нельзя. Только теперь я начал ощущать холод. Надо идти. Куда? Где я?

Паника, как змея, снова приникла к моему сердцу. Тьфу, пропеллеру.

В таких ситуациях нас учили никогда не поддаваться панике. «Делайте что-нибудь», говорили нам. «Двигайтесь! Брыкайтесь! Хватайтесь за жизнь! Она так прекрасна!» говорила учительница по ОБЖ. Хотя её все в школе считают сумасшедшей…

Я встал и пошёл дальше по дороге. Должно было что-то случиться.

Случилось.

Я прошёл долгое расстояние и был весь измотан. Повернул «налево» и потом…

Не скажу, что всегда верил в поговорку про случайности, со мной такое было пару раз, но эта была действительно она самая, которую подарил дед Матвей. Случайность, с которой встретился я, это маленький мальчик, который валялся на земле. Не скажу, что о таком подарке жизни всегда мечтал, но тогда выбора не было.

Над мальчиком грозно навис парень. Ростом мы были одного, но он гораздо был шире в плечах, и видно, что уличные драки и избиение малолетних его конёк. Я отпрянул. Его противная гримаса вызывала отвращение.

Ты кто? грубо спросили меня. Ух ты, да он всегда с таким лицом ходит. А думал, специально делает.

Откуда взялся? спросил меня парень, не получив ответа. Он сжимал зубы, сужал глаза и чуть приоткрывал рот. Если бы не разбитое лицо лежащего паренька и мрачная атмосфера, это было бы смешно.

Я никто, ответил я. Мимо проходил.

Мимо и иди, прорычали мне в ответ.

Ну не мог я так просто уйти. Все-таки в светском государстве живём. Совесть не позволила бы.

Отпусти мальчика, зачем тебе он?

Пошёл нафиг, тебя тут не ждут, закатал рукава парень.

Меня, вообще, не ждали. Но пацана-то отпусти. Совсем малой же ещё, встал я на сторону паренька.

Тебе-то до этого какое дело? подозрительно спросили меня, и он приблизился ко мне. Ещё шаг и меня стошнит прямо на него. Этот паренёк тебе не брат. Сразу видно. Лицом он на киргиза не схож.

Кого? не понял я.

Киргиза, медленно произнёс подросток. Имя своего народа не можешь вспомнить, что ли? Есть у нас тут один, приехал. С высшим чином ходит, такой важный. Мой отец говорит, что всех вас, собак, нужно вышвырнуть отсюда подальше, крутитесь все время, кланяетесь в ноги, а как надо, так сразу укусите!

Парень, ты о ком? у него не все дома. Я вообще казах!

Заткнись, посоветовали мне. Вы все на одно лицо!

Вот европеоид малолетний… обозвал я.

Кто?..

«Дед Пихто!» мыслительно высказался я. Если возглас сдержать мне удалось, то искривившуюся  гримасу нет.

Чего? взъелся парень. Я вздохнул. Сила есть, ума не надо

Отпусти этого мальчика.

Он что ли? спросил подросток. Ещё одна собака, как и вы. Жаль, что наш.

Предлагаю сделку, сказал я, стиснув зубы. Неуч недоразвитый. Ты отпустишь этого мальчика. Он невиноват.

Этот малец меня уже достал. Меньше тут стоять будешь, меньше тумаков получишь. Пошёл отсюда, посоветовали мне.

Я могу сделать для тебя что-нибудь, сказал я, понимая, что у меня ничего нет, чтобы спасти бедного мальчика. Я могу использовать лишь свои руки.

Ха! И что мне с тобой делать? Лишь избить и выкинуть? Хотя, подожди, ты можешь кое-что сделать, сказал подросток и его глаза сверкнули в темноте ярким огоньком любопытства.

Пошёл бы ты к чертям. Они были бы тебе рады.

У тебя очень интересная одежда, сказал он и подошёл ко мне, Моя уже давно мала мне, а тебе будет как раз. А твоя сделана из чего?

Из хлопка, сказал я Так тебе нужна всего лишь одежда?

Ну да, или ты не хочешь спасти этого? сказал тот, аккуратно поглаживая мою одежду. Бэ-э-э-э….

Хочу, сказал я.

По рукам? сказал тот, протягивая мне свою руку.

Я задумался. А стоит ли игра свеч? Мальчик на земле ворочался, его кожа была синей. Я не сразу заметил других парней, стоящих позади главаря. Они с интересом наблюдали за мной, как на змею в зоопарке, и я почувствовал неприязнь к ним. В драке я с ними не выиграю, но и уйти теперь не смогу.

По рукам, ответил я, и наши руки замерли в рукопожатии. Моя рука легко хрустнула в его руке. Не прошло и пяти минут, как мы обменялись одеждами.

Никогда не думал, что скажу такому, как ты, но удачи! сказал подросток, смотря на меня. Он был доволен нашим обменом, несмотря на то, что моя одежда немного его теснила. Кажется, я сразу возрос у него на глазах. Смотри, чтобы тебя не избили! А теперь прощай! Надеюсь, что мы больше не встретимся.

Я не смог ему этого пообещать и просто смотрел, как тот уходит. Я не знал его имени, фамилии, кто он такой, где живёт, но, может, он один из тех людей, о которых говорят, что они  появляются один раз в жизни. Сзади меня я услышал стон и шорох. Я повернулся и в упор взглянул на поднимающегося мальчика. Он был изрядно побит, на лице опухали синяки. Его руки были исцарапаны, ноги еле ходили, все в больших и лиловых синяках. Но он продолжал смотреть на меня. Я не видел на его лице ни капли благодарности.

Зачем? спросил тот.

Разве так нужно благодарить своего спасителя? сложил руки на груди.

Ты никудышный спаситель, произнёс мальчик

Невольно закатил глаза и повернул голову. Нельзя, нельзя на него злиться.

Странный ты человек, продолжил мальчик

Это ты странный, сказал я. Чего лежишь, валяешься? Хотя бы убежал, что ли.

О чем ты? перебил меня мальчик.

Тебя сопротивляться учили?! разозлился я.

Ты откуда родом? проигнорировали мой вопрос. Я снова закатил глаза.

Я из Казахстана, он ответил.

Я не знаю такую страну, покачал головой мальчик.

Издеваешься? ещё и расстроился я. Нет, наша страна не всем известна, особенно жителям дальнего зарубежья. Дескать, есть такая, где-то слышал. Но все равно. Обидно. Но вряд ли это возможно с русскоязычными странами. Бывший  СССР все-таки.

Нет. Это Российская Империя, сказал парень, чьи глаза становились все больше с каждой моей репликой. Ты знаешь нашего императора Александра Второго?

Какого императора? мои брови тихонько ползли вверх.

Ты кто? спросил тот. Нет, у него определённо что-то с речью. Какая-то неправильная.

Хотя это все выглядело странным. Слишком странным. Уж точно в наше время нет императоров. Или есть?

Хорошо. Я понял, ответил я. Хотя я ничего не понял. Для начала давай познакомимся. Меня зовут Омар, а тебя?

Антон. Оно означает терпеливость. А твоё? спросил Антон.

Кажется, мама говорила, что оно переводится как долгожитель, старался припомнить я. Если честно, это меня никогда не интересовало.

Я никогда не слышал такого имени, честно ответил Антон. Батюшка говорит, что по именам можно узнать характер самого человека.

Наверное, согласился я.

Омар, что ты здесь делаешь? спросил Антон.

Не знаю, честно ответил я.

Что делать будешь?

Разбираться.

Как?

Я взглянул на мальчика. Людей с голубыми глазами я встречал редко. Он вряд ли меня поймёт. Я сам себя не понимаю

Где ты живёшь? спросил меня Антон.

Я… запнулся я. Этот мальчик не знает, где находится Казахстан, как я ему объясню моё место жительства? Я не знаю, как здесь очутился. Но я живу в другом месте, подальше отсюда.

Ты здесь в первый раз?

Верно, ответил я.

А где ты будешь спать? снова спросил мальчик. Я внимательно взглянул на его лицо. Ни удивления, ни агрессии ничего я не заметил в нем.

Почему ты спрашиваешь? недоверчиво спросил я. Антон ничего не ответил. Лишь пожал плечами. Этот мальчик все больше удивлял меня, возможно, разница в нашем воспитании? Приходить домой полумёртвым и спокойно реагировать на этоКак можно все это спокойно принимать?

Мои размышления прервал Антон.

Где ты будешь спать? переспросил он меня снова. Я решил ему ответить. Все равно от него ответ не получу.

Наверное, тут. Пересплю где-нибудь, авось все это окажется сном, и завтра я снова окажусь  у себя дома, и мама снова разбудит меня, чтобы пойти в школу, тогда мои слова казались мне нормальными.

Пойдём со мной, сказал Антон и потянул меня за рукав.

Что? С тобой? Куда?

Ко мне домой. Батюшка все равно будет спать в крепости, а матушка всегда рада, когда я привожу с собой друзей.

А ты часто приводишь их к себе?

Никогда.

Тогда откуда тебе знать, что твоей матушке нравится?

Я просто знаю, ответил Антон.

Его возраст совсем не подходил его мыслям и ответам. Слишком мало было эмоций на его лице, слишком хрупким для своих лет он казался. Самое удивительное во внешности это его лицо. Скорее, его выражение. В эти короткие минуты разговора я не сумел уловить ни грамма эмоций. А ещё у него были очень красивые глаза. У людей обычно голубой цвет глаз немного тусклый, казалось, что черные зрачки оттеняли его ясность. У Антона же было наоборот

Хорошо, ответил я, ибо выбора у меня не было.

Антон лишь кивнул, повернулся и спокойно пошёл по дороге. Я побежал за ним, но я до сих пор не привык к одежде того подростка, грязной и липкой. Чуть большие в ширине штаны висели на мне, как чёрный парус в океане при попутном ветре, а рубашка соответственно была также больше в ширине, но если закатать рукава, то все более терпимо. Неприятное чувство, когда уличная грязь прилипает к телу. Я прикусил губу. Из-за холода я продрог до костей.

Мы с Антоном шли недолго. Его дом находился близко от того места, где за мной начали гнаться те мужики. Впервые шёл ночью по тёмной улице с малоизвестным Антоном в малоизвестном месте. Естественно, мои родители всегда заботились обо мне, поэтому мне никогда не предоставлялся случай погулять с неизвестным человеком ночью. Было жутко темно, не было уличных фонарей, а дороги не были покрыты гладким асфальтом. Приходилось идти по грязной дороге, смешанной с пылью. Антон подошёл к маленькому дому, напоминающему маленькие русские домики в ауле. Нет, они не были украшены красивыми русскими узорами, которыми я всегда восхищался, когда был маленьким.

Это твой дом? спросил я у Антона, когда приблизился к нему.

Тот не ответил. Может, он глухой? Слишком часто пропускал мои вопросы мимо своих ушей. Или считал, что они слишком глупы, чтобы на нах отвечать? Зачем ему меня игнорировать?

Антон постучался в дверь. Я услышал приближающиеся тяжёлые шаги, и дверь отворилась. На пороге этого дома, в дверях, стояла женщина. По шагам я сразу определил, что она довольно массивного вида, но я не мог не заметить поразительное сходство их глаз и некоторых частей лица. Не нужно было блестящего ума, чтобы догадаться, что эта женщина мать Антона. С пронзительными глазами и такими же пустыми, как у Антона. Руки она держала на груди, скрестив их, а взгляд так и метал молнии. Я невольно съёжился от этого, такой взгляд я слишком хорошо знал, он появлялся у мамы всегда в тот момент, когда я в чем-либо провинился. Антон не стал следовать моему примеру. Он смотрел на маму невозмутимым взглядом, кажется, мальчик совсем её не боялся. Взгляд его мамы плавно переместился на меня. Было неприятно. Её глаза снова переместились на Антона, и она сказала, кивнув в мою сторону:

Кто это?

Мой друг, ответил Антон.

Её зрачки сузились, и она снова посмотрела на меня.

Киргиз… начала женщина.

Друг, перебил её Антон. Дашь пройти?

Его мать снова посмотрела на своего сына и вздохнула. Потом она отошла от порога, оставив проем открытым. Антон зашёл внутрь, а мне ничего не оставалось, как пройти за ним. Было очень темно, я не мог толком разглядеть  этот дом внутри. Он провёл меня к своей комнате. Она была необыкновенно маленькой. Он указал на кровать, стоящую  возле стены. В этот миг я понял, что устал от всех этих происшествий. Стоило бы подумать над моей ситуацией, но голова стала такой тяжёлой, что я просто лёг и уснул. А потом мне приснился сон. Сон, который нескоро забуду…

Я проснулся из-за кошмара. Удивительно, они никогда мне не надоедали, а тут так. Никого в комнате не было. Антон, наверное, ушёл. Я приподнялся на локтях. Мои руки дрожали до сих пор. В конце концов, мне надоело лежать, я встал и прошёл к двери. Даже если бы мне был интересен дом, я не хотел здесь ходить. Я прошёлся по комнате и сделал пару шагов. Страх полностью ушёл, и я совершенно не смог вспомнить свой кошмар. Встречаться с той женщиной, с мамой Антона, как-то не тянуло. На улице было тепло, и я облегчённо вздохнул. Так облегчённо, словно на экзамене побывал. Напряжение спало, и тоска отошла. Что за место…

Я пошёл по узкой улочке. Раньше я не любил оставаться один, у меня не было мыслей, которые бы заставали меня  задуматься, чтобы обдумать их в тишине. Сейчас мне казалось, что их стало чересчур много. И это было совсем не похоже на меня.

Листва хрустела под ногами, а холодный ветерок напоминал о приближающихся холодах.

Я шёл долго и не спеша. Было ранее утро, и людей я ещё не встречал. Где-то каркали вороны, лаяли собаки, а я шёл и думал. Куда же мне идти?

Через полчаса я нашёл ответ на свой вопрос. Людской шум. Вдалеке гудела толпа, и я слышал гул, присущий большому городу. Ноги сами понесли меня туда, даже не дав мне разобраться что, где да как. Я уже бежал на шум, в котором родился, чтобы попасть в знакомую атмосферу. Хотя этого даже не понимал. Инстинкты городского парня? Да, я могу назвать это так.

Я стоял посреди толпы. Посреди огромной площади, на которой было много людей. Множество. Все были одеты по моде той эпохи. Ни один человек не повернулся, чтобы на меня посмотреть. В глазах рябило от огромной толпы, из-за чего я не сразу смог сфокусировать своё зрение.

 

От шока я не сразу заметил, что на меня начали оглядываться.

Неожиданно у меня начала болеть голова.

Нет, не так. Она вспыхнула огнём внутри меня. На минуту мне казалось, что у меня в голове пожар. Боль не отпускала, а заставила меня удариться коленями о камни, выложенные на дороге.

Что происходит?

Мама, мама, что с этим странным мальчиком?

Я заметил краем глаза маленькие ножки, топтавшиеся недалеко от меня. Затем они резко исчезли с поля зрения, и я услышал:

Не подходи к нему! Быстро, уходим! Позовите кого-нибудь!

Что случилось?

Кто он?

Во что он одет?

Вдруг заразный!

Правда? Дай посмотреть!

А я задыхался. Мне было больно.

Больно.

Больно.

Больно.

В памяти ярко вспыхнули уже произнесённые слова…

«Ты должен встретиться с ним!»

Кто? Кто это сказал?

«Быстрее иди…»

Мне больно, я не хочу идти.

«Боишься?»

Мне больно, я не могу идти.

«Беги!»

Зачем?

«Беги!!!»

Больно.

«БЕГИ!»

И я побежал. Я врезался в толпы людей, не смотря на того, в кого врезаюсь. Сзади раздавались ахи, ругань, кто-то пытался схватить меня, но я бежал.

Сложно сказать, что я тогда ощущал. Страх, беспокойство, снова страх. Боль. Невыносимая боль… и  снова страх.

Когда я очнулся, я смог услышать звуки. Оказываетсяя закрыл уши руками. Когда я их открыл, я смог услышать тишину.

Я снова был вдалеке от людского шума. Больше не возникало желания убежать, чувства страха и боли. Все ушло.

Когда я это понял, я полностью успокоился настолько, что меня прорвало изнутри.

Я начал смеяться.

Мне стало так смешно за то, что я сделал, что убежал так быстро и непонятно. В голове были совсем другие сценарии жизни, совсем другие пути, по которым я хотел, нет, должен был идти. И мне стало смешно и стыдно за свои действия. И почему у меня такие чувства, тоже было совсем не понятно. Я не такой. Совсем.

В одну минуту в голове пролетели тысячи мыслей…

Смех прекратился.

Это был сон.

Определённо.

Наяву такое невозможно.

А может быть, мне вкололи какой-нибудь препарат и заставили уснуть на тысячу лет? За это время общество успело деградировать, и я должен спасти мир?

П-ф-ф-ф…

Смешно стало.

Я улыбался своим глупым мыслям, а волнение все равно терзало моё сердце… пропеллер.

Все же… где я?

Я оглянулся. На улице было холодно, на дворе стояла осень. Я далеко не отсталый человек и понимаю, как выглядят мегаполисы, другие города, спасибо интернету. В ауле был не раз, далековато, но хотя бы в Казахстане. А здесь?

Дед Матвей, куда ты меня засунул?

Старенькие дома косились, стоило  бы мне склонить голову. Подошва ботинок давно смешалась с пылью, а асфальта я здесь пока не видел.

Ну не в прошлом же я, честное слово…

Или…

Глаза мои увеличились, руки замерли на своём месте. Внезапная догадка осенила мою голову…

П-ф-ф-ф.

Смешно стало.

Надо поскорее найти здесь посольство или ещё какое-нибудь место, где я смогу во всем разобраться. А пока нужно вернуться.

Я прошёл пару шагов. Затем остановился. Интуиция редко подводила меня.

Меня что-то гложет. И волнение не даёт покоя.

У меня остался ещё один вопрос.

Что я должен здесь сделать?

 

 

С того самого дня, как я удивительным образом оказался в этом месте, со мной ничего не происходило. Каждый день повторялся, лишь вечера вносили в них несколько изменений. Я до сих пор жил у Антона. Мне до сих пор не нравился их дом, в котором Антон жил со своими родителями. Его отца я никогда не видел, его мать пыталась не искать встречи со мной, и у нее получалось, хотя мы жили с ней в одном доме. Возможно, виной этому был я, потому что с самого утра я уходил, а возвращался только поздней ночью. Никто не контролировал мои выходки и движения, о моих ночных прогулках мало кто знал, да и вряд ли кто-то хотел бы знать. Я был благодарен семье Антона за две вещи: за то, что они позволили мне жить у них, и за еду, без которой бы я не выжил. Каждое утро на столе лежали две порции на завтрак для меня и для Антона. Мы с ним вставали в разное время. Когда я просыпался, его всегда не было. Я скоро привык к таким редким встречам с людьми, с которыми я жил в одном доме. С Антоном потихоньку я начал налаживать отношения. Антон вёл такую же жизнь, как я. Он надолго уходил из дома, а возвращались мы почти в одно и то же время. Мы не любили гулять вместе: Антон просто привык гулять один, а я искал посольство. Ни один из членов семьи Антона ничего не знал о Казахстане. А люди, у которых я спрашивал по дороге, лишь странно косились на меня.

 Антон не любил много разговаривать, часто молчал, не любил играть, он не был похож ни на одного ребёнка, которого я знал. Он не был навязчив, угрюм и  весел. Он никогда не показывал свои сильные эмоции, иногда я не понимал, что он чувствует. Я не знал, что его сделало таким, но знал точно: он неплохой. Антон часто помогал детям младше его, но делал все это без улыбки на лице. Я стал уважать этого маленького мальчика, относился к нему, как к равному, обещал ему помогать. И в один день у меня появилось возможность оказать ему свою помощь.

Я не был слишком силен, но я был парнем и мог постоять за себя. В это время я ходил по городу без каких-либо результатов. Вскоре услышал недалёкий шум. Я не успел ещё повернуть за угол, как увидел летящие кулаки и через секунду услышал пронзительный стон. Распластавшийся на земле Антон дополнил эту картину. Драка была недолгой, те парни были не очень опытными и сильными. Этот случай только укрепил нашу дружбу, мы стали относиться друг к другу более доверчиво. Такие случаи были частыми. Я сильно удивлялся, говорил с ним, предлагал помощь. Антон лишь отмахивался и также молчал. В какой-то степени его тоже можно было понять.

Пока я был в этом мире, меня тревожили две вещи: как вернуться к себе и Антон. Но только потом я понял, что сильно ошибался.

Кошмарные сны появлялись в моей голове каждую ночь, и каждое следующее утро я просыпался весь в поту и в страхе и начисто забывал предыдущую ночь. Мне снились кошмары, но они не могли пугать меня каждую ночь. Наутро я их совсем забывал, словно их и не было. В конце концов, они мешали не только мне, но и Антону.

Прекрати делать это, сказал он мне как-то днём, когда мы случайно встретились.

Что делать? с удивлением спросил я.

Говорить ночью, ответил Антон.

Но я никогда…

Ложь, перебил меня мальчик.

Ты хоть послушай! рассердился я.

Зачем? Я же прав, говорил он с невозмутимым лицом, чем всегда оставлял меня недовольным. В его речи скользило малое количество надменности и холода. Иногда он действительно мог заставить меня замолчать так, что я не зналчто ответить. Я встречал в школе таких людей, но никогда не имел с ними ничего общего. Я всегда считал, что самые удивительные дары жизни, которые люди имели счастье получить, это юмор и острословие. С этими людьми необычайно весело, они умеют выходить из самых неловких ситуаций. Эти качества я всегда желал получить и старался воспитывать их в себе. Не клоун, но человек с юмором просто дар божий.

День клонился к вечеру. Солнце постепенно опускалось за горизонт, но на улице было ещё светло. Я ходил по городу и старался заучивать местонахождение различных домов, чтобы запомнить этот город. Я все больше и больше разочаровывался. Это было совсем не похоже на современный мир.

Как-то раз я зашёл в новый квартал и старался изучить его. Вдоль этой улицы располагалось множество многоэтажек. Я зашёл далеко от дома, ведь это был самый дальний квартал. Я знал, что нужно было возвращаться, ведь опасно идти домой глубокой ночью. Я понял это на собственном опыте. Каждый вечер я гулял вблизи дома, боясь заблудиться. Но сейчас, я оттягивал время, как мог, я пообещал себе рассмотреть его до конца, ведь я довольно долго добирался до него. Возле меня прошёл мальчик с открытой банкой чёрной краски, и он обрызгал моё лицо.

Эй… ты…

 Мальчик этого явно не заметил и так же спокойно продолжил идти. Скандала не получилось. С превеликим терпением я опустил кулак и отпустил его с Богом. Повезло парнишке.

Я молча достал из кармана платок, который я нашёл в комнате у Антона. Ему он был не нужен, а мне пригодился. Я услышал сзади мяуканье. Обернулся и увидел кошку. Не бойтесь, суеверные люди, не чёрная. От неожиданности я выронил платок и уставился на кошку. Та зубами схватила его и убежала прочь.

Ах ты…

Ничего не оставалось, как побежать вслед за хулиганкой и отобрать у неё свой собственный платок. Шустрая кошка забежала в подъезд. Я не отставал. Ну и что, что у неё четыре лапы, а у меня две ноги. Я успел её поймать, когда она поднималась по лестнице. Она недовольно мяукнула и оставила меня наедине со своим тряпьём, которое посчитала уже ненужным. С недовольством смотрел вслед гордой кошке, которая раскачивала свой пушистый хвост. Я собирался уже уйти, как тут до меня донеслось крики.

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а… помогите!

Крик доносился с верхнего этажа. Любой нормальный человек ушёл бы оттуда подальше, но я вас предупреждал. Я хоть и нечестный, но воспитанный.

С каждым разом, как я поднимался наверх, у меня усиливалась головная боль. В последний миг мне стало тяжело идти, и я облокотился на перила, чтобы передохнуть.

На одной лестничной площадке стало тихо. Я увидел открытую дверь.

Криков больше не раздавалось. Несмотря на жуткую головную боль, я подошёл к порогу.

Я пожалел обо всем.

Если бы у меня был выбор, я бы никогда в жизни не стал идти в школу в тот день.

Если бы у меня был выбор, я никогда бы не выходил из дома.

Если бы у меня был выбор...

В нос ударил запах ржавчины. В глазах сразу помутнело, а в ногах появилась слабость, как только я увидел, как красная жидкость капает со стены на пол.

Посреди холла стоял человек. Лицо было скрыто чёрной материей, а в руках блестело лезвие.

На полу лежало тело. И тогда я понял, что кровь на стенах ещё не самое ужасное.

Если бы у меня был выбор, я бы никогда в жизни не стал идти на урок истории.

Если бы у меня был выбор, я никогда не ушёл бы в этот мир.

Если бы у меня был выбор...

У меня заболела голова. Вспышка!

Я перестал видеть своё окружение. Просто чувствовал, как незнакомец быстро направился ко мне, а в следующую минуту меня били чем-то тяжёлым.

Если бы у меня действительно был выбор...

Я закрыл глаза и сделал шаг во тьму. Она укутала меня в свою шинель и начала рассказывать сказку. Перед глазами поплыли картинки...

Если бы у меня был выбор, я никогда бы в жизни не рассказал эту историю вам.

Глаза застилал чёрный туман, и я не услышал, как моё бесчувственное тело с глухим стуком упало на пол.

 

Я шёл по дороге, засыпанной галькой. Тёмная, как асфальт, на ней я отчётливо видел свои мокрые следы. Справа от меня стояла Луна, а слева светило Солнце. В озере впереди меня рассыпались звезды и плавали в ней. Я подошёл к озеру. Черпнул рукой воду, а она оказалась чёрной. Из воды выползли руки и потащили меня ко дну, гася за собой звезды. И я тихо скрылся за завесой воды…

Я ненавижу просыпаться.

Ненавижу, ненавижу, ненавижу и точка!

Поверьте, помимо мамы и школы, есть и другие факторы, которые часто отравляют мою жизнь по утрам.

Солнечный свет!

Да, да, друзья мои, а ещё виноват фен-шуй! Иначе, как я мог объяснить, что утреннее солнце предпочитает дарить свои первые лучи через МОЕ окно, на МОЮ кровать, на МОЁ лицо!

Пробуждение выдалось ужасным.

Я чувствовал сухость во рту, но не мог пошевелить ни одним мускулом. С глухим ворчанием я приподнялся на кровати и открыл глаза. Мой мозг отказывался работать, и только через несколько минут  я понял, что никогда не жил в этой комнате.

У Данияра была любимая фразочка, которую он часто использовал при особых случаях. Её можно услышать при внезапной контрольной, полученной двойке и мячу, который летит тебе в лицо.

Я открыл новый случай.

Етить-колотить ядрёна кочерыжка, тихо, медленно и торжественно произнёс я.

Скрипнула дверь. Если раньше я радовался своим быстрым рефлексам, сейчас моих сил и ловкости хватило только на то, чтобы повернуть голову. Я услышал стук, как на тумбочку возле меня поставили что-то тяжёлое и плавный всплеск воды. К моему горячему лбу приложили что-то холодное. Я расслабился.

Проснулся?

Я улыбнулся.

С тобой все в порядке?

Абсолютно. Этот мир давно разбился вдребезги и оставил меня единственным в целом состоянии. Я чувствую себя превосходно. Так ведь должно быть?

Нет, я все проверил, жар у тебя спал.

В сердце защекотало странное чувство. Волнение? Кажется, просыпается мозг.

Чувствую себя главным героем в конце фильма, когда тот чуть не умирает и просыпается в незнакомом месте. И соответствующий вопрос, конечно:

Где я?

Тело заныло, когда я приподнялся над постелью. Глаза ещё не привыкли ко свету, поэтому я через туманно-слизистую оболочку пытался смотреть на своего собеседника.

Я нашёл тебя в той квартире, где произошло убийство. Я видел, как ты зашёл в неё и упал в обморок

Информация медленно текла в мою голову, чтобы окончательно залечь там на дне. И когда до меня дошло все осознание неизвестности моего положения, я растерялся. Смотрел и не знал, что ответить.

Как я оказался здесь?

Я привёл сюда, мужчина облокотился об стену.

Зачем?

Мужчина замолчал. В то время, пока он придумывал причину такой необычайной доброты по отношению ко мне, поглаживая при этом свои длинные усы средних размеров, которые неизменно являлись самой привлекающей частью его лица, я краем глаза оглядывал его со стороны.

Около шести часов назад в той комнате, в которой ты сегодня лежал, произошло убийство. Мужчина, который лежал на полу был мёртв, а вместе с ним валялся и ты. К счастью, я видел, как ты зашёл внутрь. Но когда я зашёл вслед за тобой, ты уже лежал на полу, а рядом никого не было.

Помнишь, как выглядел убийца?

Он был в маске. Из-за темноты я его сразу не заметил. А он, видимо, да.

Что произошло потом?

Он меня ударил. Я не смог убежать и потерял сознание.

А что-нибудь ещё помнишь?

Я молчал. Перед глазами замелькали образы из прошлого. И я был точно уверен, что они не принадлежали мне…

Ты знаешь убитого мужчину? я был словно на допросе.

Нет.

Видел ли до этого?

Нет.

Наступила тишина.

Ты прав, это неважно. Но, что интересно, среди них валялся ты без сознания, без чувств, ещё ребёнок, что вполне оправдывает то, что ты упал в обморок. Да к тому же киргиз, окончив свою речь, мужчина внимательно наклонился ко мне и на одном уровне со мной прошептал. Твои оправдания даже слушать не будут, расстреляют на месте.

Такое чувство, что в горле образовался огромный ком, который я как ни старался, не мог проглотить. Полными от ужаса глазами я смотрел на  этого подозрительного мужчину.

У них нет доказательств…

Поверь мне, они им не нужны. Убийцу отследить они не могут, нужен человек, против кого обвинят невесомые и несправедливые обвинения, чтобы отделаться от данной работы.

Это неправильно

Мир жесток и несправедлив, сказ